– Но я ее прогнал! Потом ты заставила меня проверить, насколько верна моя бредовая идея... И мы нашли место, где стоял Бахус! Граф обладал тонким чувством юмора... и каждую скульптуру снабдил шуточным фетишем. Кроме Артемиды... Ей выпала почетная роль хранительницы Глаза Единорога.
– Глаз – потому, что круглый?
– Потому что всевидящий! – рассмеялся Матвей. – Sworthy тоже писала о Единороге... хотя вряд ли она предполагала, что тем самым наведет нас на след.
Астра произнесла вслух вторую часть пророчества:
– «Он ждет, когда откроется дверка...» Что бы это значило? Кто ждет? Зачем?
У Матвея перед глазами возникли вдруг складки багрового занавеса, скрывающие маленькую дверку в стене...
– «Гвалес»! Черт... как же я сразу не додумался?!
– «Гвалес»? – удивилась она.
– Я заказал нам с тобой столик в ночь Самхейна... когда духи и призраки свободно курсируют между мирами.
– Ты меня пугаешь!
– Я и сам боюсь! Немедленно возвращаемся в Москву. У нас не так много времени... К полуночи ты должна быть готова!
В присутствии Магистериума все тайное становилось явным. Матвей увидел себя выходящим из клуба «Гвалес», садящимся в машину...
– «Красный лев»! – воскликнул он звонко, хлопнув себя ладонью по лбу. – Это был лев! Я слепец... Слепец!
ГЛАВА 34
Предстоящая ночь обещала быть напряженной, и Астра прилегла отдохнуть. Сон подкрался к ней тихо-тихо, на цыпочках, ласково нашептывая ей на ухо что-то невнятное, убаюкивающее... Последнее, что она успела сделать, – нащупать под подушкой верного Альрауна, который сопровождал ее там, куда не было доступа никому другому... даже Матвею.
…Маленький человечек семенил впереди нее по длинной зеркальной галерее...
– Куда мы идем?
– В королевство красного и черного, – отвечал он. – Серебра и Луны! Нас ждет гостеприимная Голова и кое-кто еще...
– Кто?
– Не торопись... и ты сама все узнаешь.
Она была в платье с широкой юбкой и затянутым в талии лифом на китовом усе. Дышать тяжело, парчовый подол волочится следом, сковывая шаг. Взбитый парик оттягивает голову назад. В нос бьет резкий запах пудры и розового масла...
– Фу, как неудобно, – пыхтит Астра.
– Терпи, Маргарита...
– Почему ты меня так называешь?
Альраун смущенно хихикал и подпрыгивал, стараясь при этом не выпустить ее руку.
– Твое имя – и тогда, и сейчас – напоминает цветок...
Они блуждали по лабиринту без конца и начала... полукруглые коридоры плавно перетекали из одного в другой, сходились, разветвлялись.
– Я не могу запомнить дорогу, – испугалась она.
– И не надо... просто иди!
В зеркалах отражались различные картины, уже знакомые ей по кассете из тайника, но слегка искаженные. Вот промчался вепрь, а за ним с гиканьем и криками проскакала Дикая Охота... вот туристы бросают монетки в фонтан... вот бронзовая русалка – бьет хвостом и скрывается в глубине бездонных вод... вот обнимаются любовники в масках... вот поет и пляшет пьяный карнавал... вот скрипит виселица и раскачивается повешенный...
– Какой ужас! – шарахается в сторону Астра…
– Терпи, Маргарита. Осталось совсем немного...
И правда – распахиваются узорчатые ворота, и лакеи с факелами стоят по бокам просторной аллеи... где-то впереди ослепительно пылают окна дворца... и какой-то галантный кавалер приглашает ее на танец... Все кружится, блестит, звенит, сливается в серебристую россыпь Млечного Пути... Золотой Змей скользит по стволу огромного древа жизни, его туловище наполовину темное, наполовину светлое... его раздвоенное жало дрожит...
– Это Божественный Эрос! – отчаянно пищит мандрагоровый человечек. – Единый, кому подвластно добро и зло! Все в нем и все от него... Берегись его яда!
Змеиное жало завораживает Астру, вынуждает остановиться... по жилам разливается смертельная истома...
Мраморная красавица снисходительно улыбается, манит ее за собой. Вместо лица у нее – зеркальная маска...
– Донна Луна!
Португальская актерка оборачивается и взмахивает руками. Зеркальца ее маски вспыхивают бесчисленными огнями, разбегаются по лабиринту... все горит...
– Пожар! – кричит Альраун. – Бежим!
Невыносимый жар охватывает зеркальные коридоры...
– Твое платье, Маргарита!
Она видит, как по подолу ползут искры, но ничего не может сделать. Низкий зловещий смех заставляет ее вздрогнуть и оглянуться. Какая-то черная тень скользит в огненном тумане... Бархатные драпировки уже горят, за ними видна маленькая дверка в стене...