Несколько раз он замечал на улицах странную карету с плотно задернутыми шторками на окнах. Однажды эти шторки дрогнули, и молодого полковника пронизал чей-то пристальный ледяной взгляд. Затылок сразу онемел, тело его налилось свинцом, стало тяжелым и неповоротливым. Однако Брюс усилием воли сумел преодолеть оцепенение и скользнул в первую попавшуюся дверь...
Он не помнил, как оказался на окраине Лондона, в районе трущоб. Жалкие домишки бедняков, грязь и заброшенность составляли резкий контраст с центром сего «нового Вавилона». Нищие прямо на улицах жгли костры и готовили пищу. Горы гниющих отбросов распространяли ужасающее зловоние...
Несколько оборванцев, бродяг, злобно двинулись на чужака.
– Гляди-ка, Майкл, пташка сама прилетела, – хрипло загоготал здоровенный детина. – Будет чем поживиться!
У него не было одного глаза, лицо пересекал глубокий шрам.
Брюс не любил уличных драк, но опыт кулачных боев, полученный им сперва в потешных баталиях, потом у князя-кесаря Ромодановского, пришелся как нельзя кстати. Полковник легко разбросал разбойников; одного зашиб так, что кровь брызнула из сломанного носа фонтаном... остальные, видя подобный конфуз, разбежались под улюлюканье нищих, созерцавших потасовку.
За пару мелких монет чумазый мальчишка в драных лохмотьях вывел его на берег Темзы и объяснил, куда идти дальше. Смеркалось. Серый лондонский туман, словно вата, укрывал город. Пахло речными испарениями. Брюс брел, куда указал мальчишка, пока его ботфорты не ступили на брусчатку мостовой...
Загрохотали колеса, откуда ни возьмись, вылетела из-за угла та самая карета, которая, казалось, преследовала его. Он прижался спиной к глухой стене и вытащил из ножен саблю. Ежели с бродягами он справился и без помощи оружия, то новый противник вызывал у него серьезные опасения.
На небе, затянутом пеленой туч, не было ни звезд, ни Луны. Кромешная темнота окружала Брюса... и только слабый огонек свечи в чьем-то окошке проливал свет на несшийся вскачь экипаж. Лицо кучера оскалилось в злорадной гримасе...
– Это он! – крикнул кто-то по-английски. – Убей его!
Сражение длилось не более минуты, которая показалась Брюсу вечностью. Кучер продемонстрировал недюжинную силу и ловкость. Его хозяин наблюдал за ходом поединка, выглядывая из кареты... Когда кучер неуклюже осел на мостовую, из кареты донесся гневный возглас, и лошади понесли. Брюс не побежал следом... он едва держался на ногах. Все его тело сотрясала дрожь, дыхание со свистом вырывалось из легких. Ежели его что и спасло, так, вероятно, неистовые молитвы его возлюбленной – Маргариты...
Чем дальше продвигалось расследование, тем больше эта дикая история походила на мистификацию. Долгушина многое придумала: например, она намекала на сходство Донны Луны с Астрой, что не подтвердили ни Гарик, ни Майя. Не говоря уже о загадочной «смерти» Тетерина. Значит, с самого начала в основе ее рассказа лежала ложь. Если бы не два трупа – уже не вымышленных, – то можно было бы принять все это за чистый розыгрыш.
Астра стояла на краю тротуара, выглядывая на дороге «Пассат». Матвей обещал забрать ее и заодно поделиться с ней какой-то новостью. Небо хмурилось. Ветер бросал в лица прохожим сорванную листву. Ей стало зябко в короткой курточке и легких полусапожках.
– Садись быстрее, – окликнул ее Матвей, и она поняла, что опять задумалась и перестала замечать окружающий мир.
– Здесь нельзя парковаться, – объяснил он, оглядываясь. – А то штраф заработаем.
– Знаешь, почему Донна Луна не оставляет следов?
– Потому что она – призрак?
– Почти...
– У меня для тебя тоже... послание с того света, – усмехнулся Матвей. – «Письма из шкатулки»!
– В каком смысле?
– Так их назвал переводчик. По-видимому, когда-то они хранились в некоем ларце или шкатулке. Нынешнее их местонахождение гораздо прозаичнее. Лариса нашла их в гараже. Я склоняюсь к тому, что Калмыков украл тетрадку у Долгушиной, потом убил ее... или сперва убил, а потом украл... Ему ничего не стоило подсыпать ей в вино тот же клофелин. Зачем только он потом возвращался?
– Ты ему веришь? Он мог солгать, что возвращался... В этой истории куда ни ткни – всюду ложь.
– Следуя твоей логике, в самой лжи и надо искать ответ.
– Пойдем от противного. Допустим, Калмыков говорит правду. Долгушина не отвечала на его звонки, и он действительно вернулся в надежде на примирение...
– Меня смущает, что он умолчал о тетрадке!
– Выходит, тетрадка не связана с бухгалтершей.
– Еще как связана! – возразил Матвей. – Прочитай и придешь к тому же выводу.
– Я не могу так, на ходу...