В моих руках лапы паука. Я в детстве изучал бои нунчаками, ну, как любой подросток, по фильмам великого нунчакиста Чака Норриса… или не Норриса. Лапа сбивает траекторию полёта, хрустит, гнётся в суставе, но сбивает. Фух-фух-фух – мелькают лапы в моих руках. Урона никакого, но эффект ошеломления достигнут, так бы я его... заэффектил, но любящий подползать сзади вгрызается в ногу, вновь не прокусывая ткань, но сминая... мясо... до кости. Нога подкашивается, я заваливаюсь набок, стремясь вновь усесться на того же паука. Не получается, но второй ногой бью паука в бок, и он слетает с ветки, правда, как и я, цепляется, подтягивается и получает в морду ногой. Случайно, но этого хватает, чтобы слететь окончательно. Итак, да... остался тот, что уже опять надо мной, и его жвалы целятся мне в горло, и только лапа, воткнутая в них, помогает и, видимо, что-то повреждает. А интересно, пауки вообще дышат? Потому как моя рука... нащупала там что-то, что можно сжать, и сжала. От этого или от другого жвалы схлопнулись, перерубая, перекусывая лапу паука, и вновь они открываются и вновь стремятся к горлу, а в руке... только... ничего, руку в пасть, жвалы смыкаются. В ногу впивается, очевидно, слетевший, но не до конца. Правая рука сжимает горло, левая... в горле... на ней сомкнулись жвалы. Левая нога прокушена, правая нога бьёт в морду прокусившего.
Последнее, что я помню... я не отключаюсь, боль нарастает.
Бам... – палка разлетается о башку кусающего меня паука... Палка, видимо, сухая, щепки летят во все стороны и в меня. Жвалы сжались сильнее... но башка отлетает... нет, тело отлетает от башки, башка остаётся на моей руке. Мой артефакт ярина наконец-то пригодился и защитил руку от откусывания. Что там случилось с другим пауком?
Я как наживка вновь показал себя в лучшем виде. Лежу на ветке... с башкой на руке. Тушки пауков уже поедаются – от всех троих остались только лапа первого, она зацепилась за мою куртку, вторая лапа уничтожена, и башка…
Мелкая красноглазая обезьяна смотрит на меня. Слегка поворачивая голову, как собака, то в одну сторону, то в другую, протягивает мне синего жука – такой обмен. Я протягиваю лапу, обезьянка морщится... Протягиваю руку с башкой – уф... какая мимика, глаза становятся шире, радуется, даёт ещё одного... двух синих жуков.
– С... и... ё… – говорю я. Видно, устал, хотел сказать «снимешь – твоё» и был понят.
Буф! – разлетелась башка паука на кусочки, аккуратно собранные и унесённые. Я устраиваюсь поудобнее, жую синих жуков и наконец отключаюсь. Странный… это всё же мир.
Глава 8
Состояние странное. Я как будто вживляюсь в этот лес. Чувствую его мысли, его ритм. Как будто эти джунгли – живые. Единый живой организм. Становясь его частью, я вовсе не перестаю быть для него пищей, уф... странное состояние. Когда сам факт, что ты пища для другого, воспринимается на естественном уровне, на уровне «так оно и есть... если догонишь, то ты, если догоню я, то я буду есть, таков порядок вещей».
Пятый день пути к горам. Тело как будто сжимается, уменьшается. Практически не сплю. Хватает двух-трёх часов. Причём лучше в вечерних сумерках. Тогда хватает двух часов, и отдых наполненный.
Поток течёт лениво. В голове, плечах – медленно, слегка охлаждая, почти не ощущаясь. В груди, животе – разгоняясь и нагреваясь. Поток в руках волнообразный. Поток в ногах горячий, и очень горячий в ступнях.
Я иду босиком – земля холодит. Жар потока уходит вглубь земли, прохлада по телу идёт в голову. Ноги в тепле, а голова в холоде... Мысли, оказывается, теплолюбивые – опустились в живот, отчего тело стало более мягким, устойчивым, текучим.
Уф. Странное состояние.
Еда... Не голодаю, но ем в основном тех жучков с синей башкой.
Глаза... мои. Шутят. То днём темнеет, то ночью вижу лучше, чем днём.
Кожа стала покрываться чешуёй... фу-фу.
Два существа отбиваются от многоножки. Странные они, я таких не видел. Похожи на меня, но без чешуи... Уф… это люди.
Один уже ранен и только прикрывается щитом. Второй, прикрываясь первым и его щитом, атакует копьём, нет, не атакует, отгоняет. Многоножка сытая, да и не ест людей. Чего не поделили? Может, люди охотятся на варанов и едят? На как-то, мягко говоря, у них плохо получается.
Варан явно играет, не разгоняясь даже до половины своих сил, а эти двое уже подустали. Спрашивается: зачем? Бесконечно долго можно смотреть на три вещи… Это срабатывает, только когда ты сыт, обут, за тобой не охотятся, и в холодильнике твоём арбуз зреет.