Тим хватает её за предплечья, она тут же невинно смотрит своими кукольными глазками, облизывая пухлые губы. Провоцирует его, чтобы получить желанное внимание. Какая же Карина всё таки актриса.
—Тим, мы сходим в кафе, всё хорошо.
Игорь Евгеньевич звенит ключами, намекая, что ему нужно закрыть аудиторию, мы быстро линяем, понимающе кивая, перенося наши разборки в коридор.
—Лера, можешь ненадолго задержаться? — меня удивляет, для чего Игорь Евгеньевич вдруг попросил меня остаться, если только что он нас выпроваживал.
—Вика, встретимся там, иди.
Подхожу к столу преподавателя.
—Как ты чувствуешь себя? Ты спала на занятии.— говорит он, меня сжигает стыд, но я не могу противостоять парализующе - вялому состоянию.
—Простите, я всё выучу, честно.
—Это из-за твоей подруги? — понимающе говорит он.
—Да, я не ночевала в общежитии, легла поздно.
—Что-то случилось?
—Кто-то проник туда и украл вещи…
—Ты испугалась?
Так хочется сказать, что страшнее вора в моей комнате, нечесть следующая за мной.
—Всё хорошо. Говорят, преступник оставил следы, и я сегодня дам показания на допросе.
—Ты молодец. Обязательно вспомни все детали, они могут сыграть важную роль. Жаль, что тебе приходится проходить через это.
—Мне больше жаль бабушку Лины, потерять детей и внучку… Это больно…
—Ты говорила с ней?
—Мы не общались, про неё я слышала только от самой Лины.
—Иди перекуси и отдохни, тебе нужно набраться сил перед очередным стрессом, — намекая на допрос, говорит Игорь Евгеньевич.
—Спасибо за поддержку, мы как раз сейчас идем пить кофе, друзья ждут в кафе. Всего хорошего Вам.
—И тебе.
Выхожу в коридор, иду по направлению к раздевалке. Замечаю Вику, они с Самойловым задержались, потому что о чем-то эмоционально спорили, она яростно толкает его в грудь и, надев шапку, вылетает из универа.
И правда её шапка как у меня, но это старая коллекция, так что нечего выделываться и обвинять меня в подражании. Я уже хочу выйти, но ко мне подлетает Лидия Оскаровна в сопровождении нескольких педагогов, которых я видела пару раз в коридорах университета. Их лица выражают сочувствие и легкую тревогу.
—Лерочка, ну как ты?— спрашивает Лидия Оскаровна, поглаживая меня по плечу, поправляя свои седые короткие кудри, упавшие на очки.
—Со мной всё хорошо , а вот с Линой… — от их печальных глаз на меня накатывает болезненная тоска, которую я прячу даже от себя. Сонные глаза становятся влажными от отчаянных слёз.
—Потерять сестру в таком возрасте это очень больно, — слезливо произносит преподавательница лет сорока пяти. У нее короткие темно-русые волосы в объемной укладке и нежно-зеленые тени вокруг болотных глаз.
—Мы не были сестрами, — говорю я, хлюпая носом.
—Как это не были? — удивляется третья преподавательница, она из них самая молодая, у неё длинная темная коса до поясницы.
—Лина говорила, что вы сёстры, — удивлённо сказала Лидия Оскаровна.
—Можно и так сказать, говорю я , — а сама почему-то нервничаю от свалившейся на меня информации.
Зачем Лина сказала всем, что я её сестра?
—Лера, я понимаю, что сейчас не лучшее время, но моей дочери очень нужна помощь, я даже не знаю, как нам быть, — на глазах у Лидии Оскаровны выступили слёзы, она подняла очки и смахнула их платком, — Зинаида Львовна говорила,— кивнув на женщину с объемной укладкой и нежно-зелеными тенями, — что Лина смогла помочь, может ты тоже так умеешь и сможешь принять нас?
—Принять?
—Линочка помогала нам и нашим близким.
—Помогала? — я не понимаю, в какую сторону идёт разговор. Все эти женщины ходили на приём к Лине? Она тайный врач или что?
—Когда ты сможешь? — они смотрят на меня глазами полными надежды, но я не понимаю как могу помочь.