—Какого черта? — он подлетел ко мне и недовольно уставился на Матвея.
К нему подбежала Карина и уже хотела как липучка повиснуть на нём, но испугалась дикого взгляда Матвея.
—От тебя одни разрушения, так было всегда, ты слишком твердолоб, чтобы исправиться! — чуть ли не рыча, произнёс Тим.
Матвей подскочил, вцепившись в его куртку.
—Повтори, — сжав зубы, яростно прошипел Матвей.
Их лица исказила ненависть, а в глазах читалась боль от давнего конфликта, о котором знали лишь они двое. Карина отскочила как испуганный зверь, вгрызаясь зубами в свои ногти.
—Пусти его, —говорю, подскочив поближе к ним.
Все одногруппники, сидящие в очереди на допрос, перестали смотреть в телефоны, обратив свои взгляды на парней.
Карина почувствовала мою смелость и, засеменив ко мне, встала рядом, подпевая мне: — мы вообще-то в участке.
—Маленький мальчик нашел себе защитницу? Маленькому мальчику обидно, что его папочка на него плюёт…
—Матвей, да как ты можешь? — хватаю Самойлова за запястье, пытаюсь разнять их, но его хватка будто каменная.
—Ты вообще не лезь, — он обращает на меня бешеные от злости глаза. От смерти девушки на его лице было меньше эмоций.
—Отпусти Тима, — сжимаю руку Матвея сильнее и гипнотизирую его, чувствую внезапно возникшее в ладони тепло.
Матвей кривит лицо от боли и одергивает руку, закатывая рукав.
—Что это было? — на его запястье под одеждой проявился красный след, похожий на легкий ожог.
Внимательно смотрю на свою дрожащую ладонь, пылающую жаром, что со мной случилось?
От моей руки по всему телу прошла щекотливая волна, похожая на прилив инородной энергии, это согрело меня и придало сил телу.
Пронизывающие щупальца холода вокруг меня исчезли. Щеки вспыхнули, на кончиках пальцев ощутилось покалывание.
На ладони кое-что изменилось.
У меня никогда не было линии судьбы, об этом мне еще до поступления в ВУЗ говорила Лина, она любила рассматривать наши руки. Откуда она владела всеми этими знаниями?
Первый раз это было, когда мы ходили купаться на реку, она часто носила к воде в разные места мёд и орехи.
—У тебя нет линии судьбы, повезло, — улыбаясь сказала она, болтая ногами в воде. Мы сидели на мостке, погрузив ноги в реку.
—И в чем везение?
—Твоя судьба ещё не решена. Ты можешь повлиять на исход.
—А твоя?
—А моя уже давно прописана.
—Откуда ты это знаешь?
Лина загадочно улыбнулась.
—Просто знаю, — она расправила гриву черных как смоль волос, которые на солнце искрили синевой, напоминая вороньи перья. Темно-карие глаза подруги печально улыбались.
—Почему ты печалишься?
—Я рано умру, кто присмотрит за тобой…волнуюсь за тебя.
—Что за ерунда? С чего тебе умирать?
—Шучу, — она залилась смехом и сжала мою руку, —хотела тебя отвлечь от тягостных мыслей.
—Думаешь, я опять грущу, что ушла из дома?
—Ты живёшь прошлым и постоянно закрываешься от всех из-за боли, которую пора отпустить. Теперь я твоя семья и никому не дам тебя в обиду.
—Я не закрываюсь от тебя, ты мне как сестра.
Лина снова улыбнулась, и в её взгляде скользнула вина, почему она чувствует вину?
—Лера, помни об одном, ты очень сильная и способна на многое.
—Для чего мы каждый раз носим к воде мёд и орехи?
Лина улыбнулась и поправила мои волосы.
—Считай это моей маленькой странностью.
Я снова оказалась в участке, внимательно разглядывая свою четкую линию судьбы. Мой путь предопределен?
Глава 17. Камера
Тим хватает меня за руку и оттаскивает в противоположную сторону от Матвея. По лицу заметно, что ему противно даже стоять рядом с ним.
Он не понял, что случилось и ничего не спрашивает у меня. Я благодарна ему за это, но с другой стороны, я сама ничего не поняла, а спросить мне не у кого.
Мы садимся подальше от разъярённого Самойлова.