Телефон в её кармане так и звонит, потом вызов сбрасывается сам собой.
Неподалёку воет сирена, подъезжает машина скорой и полиции, дальше всё как в бреду, не помню, как занятия отменяют, и я оказываюсь в участке на допросе чуть ли не со всей своей группой. Не помню, откуда у меня сумка в руках, кто нашел и накинул на плечи мою куртку.
Нас по очереди вызывают в кабинет для допроса. Рядом со мной сидит Тимофей, он протягивает мне стаканчик кофе из автомата, меня тошнит от одного только запаха напитка. Отрицательно отмахиваюсь ладонью.
—Почему я должна быть здесь? Я никого не убивала! — Кричит Карина, она достаёт зеркальце и по сотому разу малюет губы, наверное у неё это нервное, как и бесконечное поправление сожженных до бела волос.
—Опрос свидетелей это стандартная процедура, — говорит Тим, ставя стаканчик на журнальный столик.
—Я не понимаю, при чем тут Матвей? — дует губы Вика, надувая пузырь из жвачки и накручивая прядь волос на палец.
—Вообще-то его нашли прямо на месте убийства, — отвечает Рома, поправляя очки, — он главный подозреваемый, — открывая ноутбук, добавляет и начинает печатать.
Открывается дверь, оттуда выходит Матвей, строгий голос называет моё имя.
—Валерия.
Тим пытается меня проводить, он боится, что я расскажу полиции, как он сбил меня?
—Только девушка, — говорит дознаватель.
Захожу в кабинет и сажусь за небольшой столик. На стене висит зеркало, а в углу под потолком установлена камера.
Дознаватель сидится передо мной, открывает журнал и что-то записывает туда. Мои глаза полны слёз, поэтому я не могу разобрать, ни одной буквы.
—Скажите, Валерия Александрова, как вы оказались на месте преступления?
Он что, подозревает меня?
Глава 3. Допрос
—Я искала подругу, — не могу даже имя её произнести, губы трясутся, их дрожь не унять, это настолько больно, что грудь сковывает спазмом, затрудняющим дыхание.
Слезы одна за другой катятся по щекам, в теле нет сил, чтобы смахнуть их хотя бы рукой. Дознаватель пренебрежительно кладёт передо мной коробку салфеток.
Горячие капли стекают по лицу, падая с подбородка на окровавленные джинсы, оставляя темные пятна, некоторые стекают по шее, остывая. Ничего с этим не делаю, словно не замечая, не до этого мне…
—По показаниям свидетелей вы вместе ходили в кофейню, в какой момент ваши пути разошлись?
—Она вышла раньше меня.
—Нам известно, что Лина ушла, потому что вы поругались, это так? — его голос напоминает грубые посщечины.
—Вы подозреваете меня в убийстве? — Голова стала тяжелая, к ней прилил жар.
Как можно про меня подумать подобное? Да я бы сама вместо неё под нож или пулю легла, чтобы она жила!
—Я подозреваю каждого находящегося на допросе и за его пределами. Не думайте, что вы особенная и чем-то отличаетесь от других людей в этом мире.
Грубиян. Последнюю выплюнутую фразу этого недолюбленного в детстве мальчика пропускаю мимо ушей.
—Серьёзно считаете, что я убила свою лучшую подругу из-за небольшой ссоры?
—Философствовать будете вне моего кабинета, отвечайте на поставленные вопросы. Кто по вашему мог убить её?
—Матвей Самойлов конечно, — отвечаю, не раздумывая, в сердце разгорается жгучая ненависть к этому парню, я своими руками сама его уничтожу. Будешь следующим, Самойлов!!! Никогда его не прощу.
—Мы допрашивали его перед вами, у парня даже не было мотива. Кто ещё желал зла Лине?
—У Самойлова был мотив! — поставив локти на стол, сжав руки в кулаки, говорю я.
—У вас был мотив, вы с подругой часто ругались, в конце концов не выдержали и убили её, а потом притворились, что зашли в университет на занятия.
—У меня есть синяк.
—Это имеет отношение к делу? Или подруга боролась с вами, и вы получили синяк от неё?
Он все мои слова будет переворачивать с ног на голову? Как же он бесит!
—Нет, я поскользнулась на парковке и упала, ударившись о машину Тимофея, — надеюсь прозвучало так, чтобы Тиму не досталось. Он уж точно не при чём.