—Хочешь устроить второго жмура? Нас повяжут за первого! Больная... — говорит наша гопница Галя, у неё в ушах тоннели, а в носу большое кольцо.
—Приложи к голове, — Тим откуда-то притаскивает ледяную бутылку воды. Бросаю взгляд на холодильник с напитками, когда он успел купить?
—Тимофей, ты не забыл, что мы с тобой расстались на прошлой неделе, тебе плевать? Вот так ты позоришь меня, публично крутя шашни с этой тупой блондинкой?
Вздёрнув подбородок произношу:
—я хотя бы натуральная, а не пережжёная дешевыми отбеливающими ядами для головы! —глазами читаю надпись на этикетке бутылочки «вода газированная», сильно трясу и раскручиваю крышку не до конца, направляя фонтан на Карину.
—Освежись, — произношу в процессе, она в ответ орет как свинья на мясокомбинате, её тушь и стрелки стекают по лицу к размалёванным жирным блеском губам.
—Ах ты, СУКА! Я тебя убью!!!
—Нас повяжут, отвечаю! — нервно запихивая в рот всю упаковку жвачки, стонет Галя, но в нашу драку не лезет, видимо у неё был опыт с уголовщиной и повторения не хочется.
Карина бросается на меня, словно психованная Джокерша, Тимофей ловит её в кольцо из рук и оттаскивает в сторону для разговора.
Похоже придётся сегодня бороться со своими чувствами в одиночку.
Из допросной выводят Матвея, за спиной парня защелкнуты наручники. К нему подходят другие полицейские и уводят его.
Все тревожно переглядываются, Вика вскакивает с диванчика, хватает Матвея за локоть, один из сопровождающих пытается отцепить её.
—Подождите! Самойлов невиновен! Я дам показания и всё прояснится! Он услышал крики и пошел помогать Лине, мне не позволил идти смотреть, пожалуйста, отпустите, ну кто-нибудь же должен был видеть нас!
Матвея уводят по коридору, пока не отрезают его от Вики дверью.
Она всё это придумала, чтобы выгородить его? Её отчаянные крики даже во мне посеяли сомнения.
—Проходите, следующий, — говорит Руслан, мне некомфортно так его называть даже в мыслях, хоть он не сильно старше меня.
Тимофей идёт на допрос, взглянув на меня он спрашивает: — подождёшь?
От него исходит уверенность и сила, сейчас и того и другого у меня в дефиците, буду ли я лицемерной, если воспользуюсь его добротой? Не хочу давать ему ложные надежды.
Время стремительно движется к вечеру, тяжелые мысли душат меня, сводят с ума, я представляю, как приду домой и поделюсь с Линой, но её теперь нет…
Воспоминания как спасательный круг обрушиваются на меня, я прикрываю глаза, окунаясь в них полностью.
—Почему именно Матвей? — мы с Линой лежим в общежитии на кровати поперек, закинув ноги на стену, она показывает очередную фотку, выложенную Самойловым.
—Лер, ну это тоже самое как спросить: а почему именно клубничное мороженое?
—Нет, ты же говорила у тебя есть любимый, обещала рассказать, но потом съехала с темы, как будто умолчала, а теперь вообще про Матвея говоришь.
—Мало ли что я говорила, может про Матвея и шла речь, а тебе кто нравится?
—Мне нравится клубничное мороженое!
—Ты ни с кем не встречаешься, почему? Про тебя спрашивал Терехов из параллельной группы.
—Фу, он же быдло самое натуральное! Не вздумай сватать меня. Не хочу встречаться и всё тут. Быть свободной это самый ценный дар.
—А как же я? От меня тоже освободиться мечтаешь?
—Ты это другое, ты часть меня.
—Это из-за отца? — она переворачивается на живот, чтобы видеть моё лицо.
—Ты в психоанализ подалась, да?
—Не хочу затрагивать эту тему, но измены твоего отца, его нападения на вас с сестрой повлияли на тебя, ты не веришь мужчинам именно поэтому, — в глазах у Лины появилась печаль, как будто ей уже много лет и она устала от ежечасных трудностей.
—Вот и не надо затрагивать. Денис тебе больше не звонил? — хочу съехать с неприятной темы, после прошлой поездки домой Лина никак не отцепится от меня. Я не хочу выносить это на обсуждение, но подруга знает, что мне нужно выговориться, чтобы отпустить ситуацию.