Я смотрел в такие же синие, как у меня, глаза Лукаса, и во мне разрасталась ненависть. Она пронзала мое тело тонкими вибрирующими струнами, которые через кончики пальцев выстреливали в воздух, а через ступни ног витыми жгутами уходили в песок и переплетались в тонкую сеть, пронизывающую поверхность арены. Лицо Лукаса исказилось от ярости и он обхватил руками эфес меча.
И вдруг я понял, что могу и должен сделать. Я широко развел руки в стороны, запрокинул голову и выкачал из окружающего пространства всю Силу, которую смог. Тело пронзила невыносимая боль, будто позвоночник насадили на острый тонкий стержень. Мышцы вибрировали от напряжения, изображение в глазах расплывалось, контуры предметов множились и накладывались друг на друга. Я сжал кулаки и направил потоки Силы в землю. На мгновение возникло ощущение, что я взлетаю, что ноги отрываются от земли: вместе со струями энергии боль уходила под землю и напитывала пульсирующую голубым светом сеть. Песок на поверхности арены завибрировал, закипел, будто вода в огромном бассейне, и все ученики с криками провалились в его глубину.
Виртуальный мир свитка сменился реальностью, которая меня не обрадовала. Я все также сидел в позе лотоса, а ученики уже встали в полный рост и, повернувшись ко мне, застыли, будто изваяния. Bх лица выражали испуг и полное непонимание произошедшего. Учителя недвижимо сидели на своих местах и также хранили молчание: видимо, их эмоциональная реакция на мои свершения была идентичной. Лица Лукаса я не видел, в реальном мире он находился где-то в центре арены, но его высокий голос прозвучал в сгустившейся тишине ударом хлыста.
— Убейте его! — визгливый окрик как будто разбудил всех.
Все пришло в движение: ученики с искаженными от страха лицами двинулись на меня, а наставники вскочили со своих мест. Я испугался по-настоящему: это была реальность, а не игра воображения, пробужденная неведомой магией свитка. И смерть здесь также была самой что ни на есть настоящей.
Решение пришло также неожиданно, как и во время виртуального сражения. Я резко вскочил на ноги, расставил их на ширину плеч, запрокинул голову и развел руки в стороны. В этой драматической сцене не хватало только крика, рвущегося в небеса, и я завопил, что есть мочи.
Меня испугались все, но больше всего те, кто был в первых рядах. Ребята решили, что я повторяю в реальности то, что сделал в свитке. Они не хотели оказаться заживо похороненными в толще песка, и потому бросились от меня врассыпную. Сначала дрогнули ближние ко мне фигуры — и союзники и соперники. Они развернулись, и, не разбирая пути, с проклятиями и отчаянными криками ринулись прочь. Стоящие за их спинами не могли видеть моих красноречивых жестов, но были сметены другими, бегущими в панике учениками.
Через минуту арена была почти пуста. На ней остались лишь парни из моей семерки и брошенное беглецами оружие и части доспехов. Ученики заполнили каменные скамьи по периметру арены, а наставники в полном составе поднялись на ноги и безмолвно смотрели на меня во вновь наступившей тишине.
Я опустил руки и непроницаемым взглядом смотрел на толпу однокурсников. Сердце, словно испуганная птица, колотилось в груди, тело сотрясала мелкая дрожь, а низ живота окаменел от страха. Моя угроза была блефом чистой воды, но он сработал.
— Победа присуждается семерке номер семь, — низкий голос наставника Дэниэла прозвучал неожиданно громко.
Первый испуг и непонимание прошли, и теперь на лицах моих однокурсников читалась ненависть: их взгляды говорили гораздо больше, чем невысказанные слова. Такая реакция была вполне объяснима, наверное, я и сам на их месте находился бы в похожем состоянии.
— Уходим, — не разжимая губ произнес Ник, и медленно попятился к краю арены.
Мы покинули наш импровизированный стадион и побежали за Ником. Страх на время отступил, я чувствовал себя птицей, неожиданно выбравшейся из прочных силков. Я летел по дорожке так быстро, как только мог, и, обогнав всех, первым оказался у нашего дома.
На пороге стоял Лукас. Видимо, он покинул арену одним из первых и ждал меня здесь.
— Это была твоя последняя ошибка, — спокойно сказал он, смерив меня откровенно враждебным взглядом, и исчез в темноте.
[1] Танец с саблями — музыкальное произведение Арама Хачатуряна, написанное для последнего действия балета «Гаянэ» (1942).
[2] Карпа́ччо (итал. Carpaccio) — блюдо из тонко нарезанных кусочков (слайсов) сырой говяжьей вырезки.