— Давно пора, — усмехнулся парень и протянул мне руку, — ты воняешь, как дерьмо узгуна.
— На мне нет одежды, — смущенно сказал я, приподняв покрывало, — халат бы какой-нибудь...
— Ты думаешь, я тебя голым не видела? — заливисто рассмеялась Анна. — Стесняться нечего, ты, должно быть, хороший любовник!
Я густо покраснел и, улыбнувшись в ответ, решительно отбросил покрывало.
— Набедренную повязку найдем тебе после купания, — подмигнул Кварр и наморщил нос, — когда будешь чуть меньше вонять.
Я встал с кровати с помощью парня, и попытался сделать несколько шагов, используя его широкие плечи в качестве опоры. Мышцы пронзила острая боль, ноги подогнулись, и я не упал лишь потому, что Кварр вовремя подставил руки. Он нес меня словно тряпичную куклу, совершенно не напрягаясь, а я проклинал не к месту накатившую слабость.
Мы миновали несколько освещенных факелами скальных коридоров и оказались в большой пещере на берегу подземного озера. Дневной свет проникал в нее через отверстия, вырубленные в одной из стен под самым сводом, и отражался от зеркальной глади, играя бликами на покатых стенах. Недолго думая, Кварр бросил меня в воду, и, сняв повязку, нырнул следом.
Я с головой погрузился в приятное тепло, и, оттолкнувшись руками от дна, устремился к поверхности. Вода доходила мне до подбородка, я опирался кончиками больших пальцев ног на скользкий камень и поддерживал тело в вертикальном положении лишь с помощью слабых гребков ладонями.
— Ты плавать не умеешь? — отфыркиваясь, спросил Кварр. — Дед рассказывал, что в том месте, откуда вы родом, воды также много, как песка в Харре.
— Умею, — ответил я, — но сейчас слишком слаб, даже стою с трудом.
— Тебе нужно восстанавливать силы здесь, в озере, несколько лет назад я прошел такой же путь.
Кварр встал напротив, взял меня за руки и попятился назад.
— Иди! — твердо сказал он.
Я сделал шаг. Затем еще один. Меня мутило от слабости, и, если бы не поддержка улыбающегося Кварра, я бы попросту захлебнулся. Третий шаг дался легче, наверное, помогала горячая вода и песок под ногами, сменивший камень. Уже через несколько метров я выбился из сил, и, уйдя с глубины, с облегчением сел на дно.
— Отлично для первого раза! — заключил Кварр и отпустил мои руки. — Теперь приведи себя в порядок, а я принесу одежду.
— Подожди, — остановил его я, — а мыло или что-то похожее у вас есть?
— Что такое мыло?
— Это штука, с помощью которой можно смывать с себя грязь, — я показал жестами как можно тереть кожу.
— Песок! — подсказал Кварр, и, нагнувшись, поднял пригоршню со дна. — Им ты очистишь себя даже от крови скорпены.
Я тер кожу до красных царапин, поминутно отдыхая, потому что даже такие слабые усилия вызывали слабость, грозящую перерасти в потерю сознания. Сложнее всего пришлось с волосами, я погружался в горячую воду и тщательно полоскал их, пропуская густые пряди между ладонями. Они прилично отросли и уже доставали до бровей, что затрудняло процесс мытья. А еще я заметил, что сильно похудел. Из атлета с рельефными мышцами я превратился в тощего, измученного болезнью мальчишку. После рассказа Анны я ожидал увидеть на теле множество шрамов, но их не было. В отражении на поверхности воды плавало обтянутое кожей лицо с глубоко запавшими, погасшими глазами.
Из коридора, ведущего к купальне, послышались шаги.
— Выходи, — сказал Кварр и протянул желто-коричневый кусок ткани.
Я вздохнул и попробовал встать. Через пять или шесть попыток это мне удалось, и на дрожащих ногах я направился к берегу.
Слабость давала о себе знать, но самочувствие все же улучшилось, и обратно я шел самостоятельно, опираясь рукой на плечо Кварра.
И купальня и освещенные факелами сводчатые коридоры были естественного происхождения, скорее всего — старым руслом подземной реки. Слева и справа в покатых стенах чернели неширокие проходы, в один из которых мы свернули, и я оказался в том самом помещении, где провалялся весь последний месяц.
Глава 24
Кварр зажег промасленный факел и убежал за едой, а я, с облегчением усевшись на каменную скамью и облокотившись на стену, наконец, рассмотрел свое обиталище.
Маленькая пещера, всего пять или шесть метров в поперечнике, освещенная горящим в ее центре очагом, менее всего походила на цивилизованное жилище. Закопченные потрескавшиеся стены, две тонкие циновки, расстеленные на неровном полу, и несколько полок, высеченных в толще породы справа от входа. Слева — каменный куб с полусферическим углублением на вершине, заполненным водой. Над ним висят две кривобокие глиняные кружки, явно творения местного гончара-неумехи. И в довершение ко всему удушливый запах дыма, еды, немытых тел и затхлости. По сравнению с этой кельей дом в школе был как минимум дворцом царя Креза [76].