— Это невозможно! Там будет сам товарищ Сталин.
— Тогда, может быть, обсудим ваши художественные пристрастия на бюро райкома?
Он сломался. Я видел это по его глазам, загнанным, потухшим. Убежденный большевик, попавшийся на постыдной слабости.
— Хорошо, — прошептал он. — Я сделаю пропуск. Но больше никаких требований!
— Разумеется. Мне нужно только попасть на собрание.
Я протянул ему конверт:
— Здесь негативы тех фотографий. Получите после собрания, если все пройдет гладко. А сейчас, верните альбом на место и уходите. И помните, одно неверное движение, и фотографии окажутся на столе у товарища Кагановича.
Когда за ним закрылась дверь, я перевел дух. Рожков не подвел, информация оказалась точной. Теперь у меня появился пропуск в высокие кабинеты. Оставалось правильно им распорядиться.
Подождав немного, я вышел следом за Добролюбским.
Комсомольцы как раз расплачивались за книги, звеня медной мелочью. Учитель, так ничего и не купив, аккуратно положил томик Пушкина обратно на полку. Видимо, цена оказалась не по карману. Молодой инженер все еще делал выписки из технического журнала, иногда поглядывая на часы. Похоже, убивал время перед вечерней сменой.
За окном магазина в самом разгаре холодный зимний день. По Малой Дмитровке спешили прохожие, пряча лица от дождя.
Где-то вдалеке прогудел трамвай. Я вышел на улицу, поднял воротник пальто. Прошел пару кварталов, забрался в «Бьюик». Отправился на работу.
Мой кабинет в заводоуправлении напоминал штаб перед наступлением. Стол заставлен документами, чертежами и справками.
Английские часы «Хендерсон» на стене показывали начало одиннадцатого вечера. До собрания оставалось меньше суток.
— Давайте еще раз пройдемся по всем пунктам, — я обвел взглядом соратников.
Величковский сидел в кресле у окна, его седая бородка подрагивала от волнения. Рядом примостился Сорокин, то и дело протирая запотевшие очки. Котов раскладывал на столе финансовые документы, его въевшаяся привычка бухгалтера к порядку сейчас как нельзя кстати.
— Начнем с технической части, — я кивнул Величковскому. — Николай Александрович, ваш доклад должен быть предельно четким. Максимум пятнадцать минут.
— Я подготовил сравнительные таблицы, — профессор достал из потертого портфеля стопку бумаг. — Вот здесь наглядно видно разницу в структуре металла. А это — графики испытаний на разрыв. Даже неспециалисту понятно.
— Стоп, — прервал я его. — Никаких сложных терминов. Говорите простым языком. Сталин не любит наукообразности.
Величковский кивнул, делая пометки в блокноте.
— Александр Владимирович, — повернулся я к Сорокину, — ваша часть — экономические расчеты. Покажите, насколько наша технология эффективнее.
Молодой инженер раскрыл папку с диаграммами:
— Расход топлива меньше на двадцать пять процентов, производительность выше на сорок процентов. Вот сравнительные данные.
— Короче. И добавьте про оборонный заказ. Особо подчеркните риски использования стали Крестовского в военной технике.
Сорокин быстро записал что-то в блокнот.
— Василий Андреевич, — обратился я к Котову, — теперь финансовая часть.
Главбух разложил документы веером:
— Вот доказательства вывода валюты через рижские банки. Здесь поддельные накладные на оборудование. А это квитанции о переводах в швейцарские банки на подставных лиц.
— Хорошо. Но начнем не с этого. Сначала технические проблемы, потом экономика, и только потом махинации. Нужно, чтобы компромат выглядел не целью, а следствием проверки.
В дверь постучали. Вошел секретарь с подносом:
— Леонид Иванович, я вам чаю принесла. И бутерброды. Вы же с утра не ели.
— Спасибо, — я взглянул на часы. — Что там в приемной?
— Товарищ Глушков ждет. Говорит, срочные новости по Крестовскому.
— Пусть подождет еще десять минут. Закончим с документами.
Я достал папку с показаниями Колосова:
— Это прибережем напоследок. Если Крестовский начнет отбиваться, ударим по полной. Василий Андреевич, сделайте выписки, только самое важное.
Котов углубился в бумаги, быстро делая пометки в конторской книге.
— Теперь о завтрашнем дне, — я достал план заседания. — Каганович выступает в середине. Потом содоклад от ВСНХ. Наша очередь примерно через час после начала. Будьте готовы.
За окном прогудел заводской гудок. В цехах в очередной раз менялась смена. А у нас впереди еще долгая ночь подготовки.
Я отхлебнул остывший чай и взглянул на команду. Величковский что-то быстро записывал, шевеля губами. Сорокин колдовал над диаграммами. Котов методично раскладывал документы по папкам.