— У меня есть интересное предложение для концерна Krupp. Касается производства специальных марок стали.
Шмидт подался вперед. В его глазах за стеклами пенсне мелькнул профессиональный интерес:
— Продолжайте.
— Видите ли, — я раскрыл папку, — у нас есть технология производства особо прочной брони. Разработка еще царских времен, но мы ее усовершенствовали. При этом формально это просто сталь для сельскохозяйственных машин.
Намек был понят мгновенно. После Версальского договора Германии запрещалось производить броню для военной техники. Но никто не мог запретить выпуск стали для тракторов.
— Любопытно, — Шмидт снял пенсне, принялся протирать стекла батистовым платком. — А что вам нужно взамен?
— Технологии производства специальных сплавов. Официально — для мирных целей. Неофициально… — я сделал паузу. — Неофициально нам интересен весь спектр возможностей.
Он кивнул:
— Понимаю. Но как быть с ограничениями на поставку оборудования в СССР?
— У меня есть схема, — я достал еще один документ. — Через латвийские фирмы. Все легально, просто немного сложная структура собственности.
Следующий час мы обсуждали детали. Я намеренно не форсировал события. Пусть привыкнет, проникнется доверием. В конце концов, немцы ценят постепенность.
— Что ж, — Шмидт убрал документы в свой портфель из телячьей кожи, — предложение интересное. Я обсужу его с партнерами. Но… — он помедлил, — как быть с гарантиями?
Я улыбнулся:
— У меня есть счет в швейцарском банке. Можем оформить аккредитив под конкретные поставки. И еще… — я достал последний козырь, — у нас есть возможность производить опытные образцы без лишнего внимания. Если вам понадобится испытать какие-то новые разработки, мы постараемся решить вопрос самым лучшим образом.
В глазах собеседника мелькнуло понимание. Возможность тайно испытывать военную технику была для немцев бесценной.
Когда мы прощались, Шмидт неожиданно спросил:
— А вы знаете, что мой отец хранит ту кабанью голову в своем кабинете? Говорит, это напоминание о том, что русские умеют удивлять.
Я рассмеялся:
— Передайте ему, что традиции живы. И мы по-прежнему полны сюрпризов.
Выйдя на улицу, я поднял воротник пальто. Моросил мелкий дождь, но на душе было тепло. Первый контакт состоялся.
В кармане лежала визитная карточка Шмидта с карандашной пометкой. Дата следующей встречи, уже в Берлине. План начинал работать.
Сразу после встречи я, не мешкая, отправился на вокзал. У меня нет времени осматривать достопримечательности. Пока не изобрели магистральные лайнеры, придется тащиться на поездах. У меня пока еще ничего не налажено в Москве, чтобы наслаждаться рижскими красотами.
Международный вагон «Рига-Москва» мерно покачивался на стыках рельсов. За окном моросил холодный октябрьский дождь, размывая унылый пейзаж — голые поля, облетевшие березы, низкое балтийское небо.
После недавнего скандала с высылкой советского торгпреда из Латвии за «подрывную деятельность» пассажиров в вагоне немного. Дипломатические отношения оказались на грани разрыва, но в этом была и своя выгода. Меньше лишних глаз.
Я сидел в купе первого класса, отделанном темным полированным деревом. На откидном столике лежали документы, привезенные из Риги. Договоры, банковские выписки, схемы поставок оборудования. Рядом примостился свежий номер «Rigasche Rundschau» и потрепанный блокнот в сафьяновом переплете.
Мысли невольно возвращались к заводским делам. Нужно срочно начинать модернизацию мартеновского цеха. Немецкие печи выработали ресурс, а новые коломенские еще не опробованы.
Молодой конструктор Сорокин предлагает интересную схему с регенерацией тепла, но старые мастера упираются. Типичный конфликт поколений.
И это только техническая сторона. Главное — правильно выстроить отношения с властью. ВСНХ требует увеличения выпуска, профсоюз — повышения зарплат, местные партийцы — больше отчислений на социальные нужды. А ведь еще нужно найти деньги на новое оборудование.
В девяностых было проще. Взял кредит, купил завод, модернизировал производство. Сейчас каждый шаг требует сложных комбинаций. С другой стороны, опыт выживания в лихие времена очень пригождается.
Я достал из портфеля последние производственные сводки. Цифры говорили о многом. Падение производительности на старых агрегатах, рост брака, увеличение расхода топлива. Без серьезной реконструкции завод долго не протянет.
За окном мелькали пригороды Двинска. Проводник в форменной тужурке «Международного общества спальных вагонов» прошел по коридору, предупреждая о предстоящей длительной стоянке. В купе становилось душно.