В этот момент Головачев сообщил:
— Леонид Иванович, профессор Величковский просит организовать для него экскурсию по заводу. Якобы для студентов Промакадемии.
Я усмехнулся. Рыбка заглотила наживку.
День «случайной» встречи выдался морозным и ясным. Величковский появился на заводе в сопровождении группы студентов, как всегда безупречный в своем профессорском сюртуке. Золотое пенсне поблескивало в лучах зимнего солнца.
Я намеренно не встречал группу, поручив это Головачеву. Пусть сначала посмотрят цеха и производство. А уже потом, как бы между прочим…
— Леонид Иванович! — раздался голос секретаря из приемной. — Тут профессор из Промакадемии интересуется нашей новой лабораторией.
— Конечно-конечно, — я вышел из кабинета, изображая легкую спешку. — О, Николай Александрович! Какая приятная встреча!
Николай Александрович чуть склонил голову:
— Наслышан о ваших новых разработках. Особенно заинтересовала проблема специальных сталей.
— Да-да, — я сделал озабоченное лицо. — У нас как раз серьезные затруднения с жаропрочными сплавами для мартеновских печей. Может быть, взглянете на нашу лабораторию? Правда, она еще не полностью укомплектована…
Мы спустились по широкой лестнице, устланной новой ковровой дорожкой «Товарищества Саввы Морозова». В воздухе пахло свежей краской и полировкой, лабораторию намеренно готовили к этому визиту.
Когда Величковский увидел ряды сверкающих приборов, его глаза за стеклами пенсне вспыхнули. Он сразу направился к спектрографу, машинально проводя рукой по никелированным деталям.
— Последняя модель… — пробормотал он. — И система регистрации автоматическая…
— А вот здесь у нас никак не получается правильно определить режим термообработки, — я подвел его к столу с образцами стали. — Может быть, вы могли бы взглянуть? Просто, как консультант.
Величковский уже забыл о студентах. Он жадно разглядывал шлифы под микроскопом, быстро делал пометки в записной книжке.
— Любопытно, весьма любопытно… — бормотал он. — А вы пробовали добавлять ванадий? В Швеции я проводил подобные эксперименты.
Я молча наблюдал, как увлеченно профессор погружается в проблему. Ловушка захлопнулась. Теперь оставалось только ждать, когда он сам предложит свою помощь.
Это случилось через полчаса.
— Знаете, Леонид Иванович, — Величковский снял пенсне, протирая стекла платком, — я мог бы… время от времени… консультировать ваших специалистов. Чисто в научных целях, разумеется…
— Это было бы крайне ценно для нас, профессор, — я сделал вид, что эта мысль только что пришла мне в голову. — У вас ведь богатый опыт работы с подобными сплавами.
В его глазах читалось плохо скрываемое желание немедленно приступить к исследованиям. Теперь он наш. Осталось только красиво оформить его «инициативу».
Мы поднялись в мой кабинет обсудить детали. За окном уже зажигались заводские фонари, а профессор все говорил и говорил о перспективах исследований, о новых методиках, о возможностях оборудования.
План сработал безупречно.
Прошла неделя с момента появления Величковского в лаборатории. Профессор словно помолодел на десять лет. Он появлялся спозаранку, часто опережая даже заводских мастеров.
Его седая бородка клинышком и золотое пенсне мелькали то у спектрографа, то у печи с регулируемой атмосферой. Он уверял, что справится с проблемой сплавов и вот я пришел напомнить об обещании.
— Невероятно! — он поднял глаза от микроскопа «Карл Цейс», когда я зашел в лабораторию. — Посмотрите на эту структуру, Леонид Иванович.
Я склонился над окуляром. На отполированном шлифе виднелась какая-то особенная кристаллическая структура.
— Добавка ванадия в сочетании с хромом дает потрясающий эффект, — Величковский быстро делал пометки в лабораторном журнале каллиграфическим почерком. — А если еще правильно подобрать режим термической обработки, возникает настоящее волшебство.
Он повернулся к стоявшему рядом Сорокину:
— Молодой человек, запишите: температура закалки — одна тысяча пятьдесят градусов, выдержка сорок минут, охлаждение в масле. И обязательно отпуск при шестисот восьмидесяти градусах!
Я не выдержал и попросил объяснить, что происходит.
— Главное было понять принцип, — Величковский водил указкой по диаграмме состояния сплава, вычерченной его аккуратным почерком. — Карбиды ванадия создают барьеры для движения дислокаций, а хром обеспечивает устойчивость при высоких температурах.