Я вспомнил похожую ситуацию в будущем, когда мы уменьшали расходы путем махинаций через азиатские страны.
— Василий Андреевич, свяжитесь с нашими рижскими партнерами. Пусть оформят это как транзитную поставку через Латвию в Финляндию, а потом возврат груза из-за якобы несоответствия спецификации. При таком варианте таможенные пошлины будут вдвое ниже.
Котов прищурился, быстро что-то подсчитывая в уме:
— А если финны запросят реальную поставку?
— Не запросят. У меня есть договоренность с «Оутокумпу». Они возьмут комиссию за оформление, зато мы сэкономим на пошлинах. И главное, груз пойдет как возврат, по льготному тарифу.
Величковский с уважением посмотрел на меня поверх пенсне:
— Однако, Леонид Иванович, вы и в коммерции знаток не меньший, чем в металлургии.
Я только усмехнулся. Если бы он знал, сколько подобных схем мы отработали в девяностых и двухтысячных.
— Кстати, о дилатометре, — продолжил я. — Тут тоже можно схитрить. Закупим не целиком прибор, а отдельные узлы как запчасти. И соберем сами, у Сорокина руки золотые. Сэкономим еще процентов тридцать.
— А точность измерений? — засомневался профессор.
— Даже лучше будет. Я видел в «Технише Рундшау» описание новой системы калибровки.
Телефон на столе резко зазвонил, прервав наш разговор. Я снял трубку никелированного «Эриксона».
— Леонид Иванович? — голос Елены в телефоне звучал особенно мелодично. Рядом, видимо, есть люди, так что она называла меня официально, по имени-отчеству. — Не помешала?
— Что вы, Елена Сергеевна, для вас я всегда свободен.
Я тоже говорил вежливо и деликатно.
— У меня два билета в Большой. Сегодня «Борис Годунов», новая постановка. Говорят, грандиозные декорации и потрясающие голоса. Не составите компанию?
Я глянул на часы. До вечера еще уйма времени, основные вопросы мы обсудили.
— А знаете, с удовольствием. Давно не был в театре.
— Чудесно! Тогда в семь у входа? — в ее голосе слышалась улыбка.
Положив трубку, я снова повернулся к чертежам, но мысли уже путались. Надо же, куда это я навострился.
— Так что насчет калибровки дилатометра? — напомнил о себе Величковский.
— Ах да… — я склонился над схемами, заставляя себя сосредоточиться на технических деталях.
До самого вечера я занимался делами, только успел заехать домой и переодеться.
Наркомат внешней торговли располагался в бывшем доходном доме на Ильинке. Я подъехал на «Мерседес-Бенц 630К» к парадному входу ровно в шесть.
В вестибюле пахло мастикой для пола и канцелярской пылью. Под потолком тускло горела люстра на несколько лампочек — экономили электричество. На стене висело огромное объявление, выведенное каллиграфическим почерком: «Все сотрудники обязаны посетить лекцию о международном положении в Европе».
Я поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж. В коридоре слышался стук нескольких пишущих машинок «Ундервуд» и «Континенталь», звякал телефон. Из приоткрытых дверей доносились обрывки разговоров о квотах, тарифах и экспортных лицензиях.
Елена работала в отделе торговли промышленным оборудованием. Ее стол у окна был завален папками с иностранными каталогами и прейскурантами. Стопка свежих номеров «Deutsche Wirtschaftszeitung» соседствовала с подшивкой «The Engineer».
— Одну минуту, — она что-то быстро дописывала в документе, склонившись над столом. В электрическом свете настольной лампы поблескивала знакомая брошь-молекула. — Нужно закончить срочный перевод для завтрашнего совещания.
Я окинул взглядом ее кабинет. На стене диаграммы импорта оборудования, график поставок из Германии, таблица валютных курсов. В углу на этажерке — знакомые справочники по машиностроению, которыми я сам пользовался в будущем, только сейчас моложе на сто лет, издания двадцатых годов.
— Вам здесь нравится? — спросил я, разглядывая старинную чернильницу из зеленого малахита на ее столе.
— Работа интересная, — Елена подняла глаза от бумаг. — Особенно сейчас, когда идет техническое перевооружение промышленности. Хотя иногда… — она замялась.
— Что?
— Слишком много бюрократии. Каждую закупку нужно согласовывать с десятком инстанций. А время уходит.
Я понимающе кивнул. Некоторые вещи не меняются и через сто лет.
— Готово, — она поставила последнюю подпись и начала собираться. — Только возьму пальто из гардеробной.
В длинном коридоре с высокими потолками гулко раздавались наши шаги. Пожилая уборщица в сером халате возила по паркету щетку, натертую мастикой. Из радиорепродуктора на стене доносился бодрый марш.