Главбух достал из внутреннего кармана потертую записную книжку:
— Кое-что удалось узнать. Николаев вчера до поздней ночи сидел в наркомате. С ним был человек от Крестовского.
Я мысленно чертыхнулся. Похоже, наш принципиальный куратор из ВСНХ уже обработан конкурентами.
Интересно, чем они его взяли? Крестовский не дурак, просто так с деньгами не полезет. Репутация Николаева как честного коммуниста известна всем.
За окном послышался шум подъезжающего автомобиля. Я узнал характерное урчание мотора «Рено», это приехала Елена. Несмотря на ранний час, она вызвалась помочь с подготовкой документов.
Девушка вошла в кабинет, внеся с собой легкий аромат «Коти Шипр» и свежий зимний воздух. На ней было элегантное темно-синее платье и знакомая брошь-молекула. Несмотря на ранний час, она выглядела безупречно.
— Доброе утро, товарищи инженеры, — она слегка улыбнулась, заметив, как все невольно подтянулись при ее появлении. Даже Котов машинально одернул жилет. — Я просмотрела немецкие технические журналы за последние пять лет, — она достала из портфеля несколько страниц с пометками. — Ничего похожего на нашу технологию. Даже в «Stahl und Eisen» только общие рассуждения о легированных сталях.
Я поймал себя на мысли, что слово «нашу» она произнесла с особым чувством. Для нее это тоже стало личным делом, не просто служебным заданием.
— А что в довоенных номерах? — спросил я, вспоминая намек Баумана.
— В библиотеке Промакадемии подшивки только с 1922 года, — она нахмурилась. — Но я связалась с коллегами в торгпредстве и узнала, что…
В этот момент в кабинет буквально влетел Сорокин, размахивая какими-то графиками:
— Леонид Иванович! Я перепроверил расчеты прочности! У нас коэффициент выше на тридцать процентов!
Молодой инженер осекся, заметив Елену, слегка покраснел. Я невольно улыбнулся. Перед Леной многие терялись.
— Так, — я взглянул на часы «Павел Буре». — Через час выезжаем. Василий Андреевич, проверьте еще раз финансовые показатели. Петр Николаевич, подготовьте образцы. Александр, — это уже Сорокину, — сведите все расчеты в единую таблицу.
Елена подошла к моему столу:
— А что с Крестовским? Мои источники в наркомате говорят, он очень уверен в победе.
Я посмотрел в окно. Над заводскими трубами поднималось зимнее солнце.
Где-то там, в здании ВСНХ, уже собиралась комиссия. Крестовский наверняка готовил свой coup de grâce. Но у нас есть козыри.
— Ничего, прорвемся.
Без двадцати десять мы выехали. Степан вел «Бьюик» по заснеженным улицам, ловко лавируя между пролетками. В машине пахло кожей сидений и свежими типографскими чернилами от папок с документами.
В боковое окно я видел свое отражение: строгий костюм от лучшего московского портного, безупречно повязанный галстук. В будущем на такие презентации ходили в дорогих итальянских костюмах, здесь приходилось довольствоваться местным пошивом.
Хотя качество отменное. Мастера еще помнили, как шить для купцов первой гильдии.
Елена сидела рядом, в сотый раз просматривая бумаги. На заднем сидении Соколов вполголоса обсуждал детали заказа с Котовым. Величковский должен сам подъехать прямо к месту заседания комиссии.
Здание ВСНХ на Варварке впечатляло монументальностью. Бывший доходный дом купца Чижова теперь олицетворял собой советскую власть над промышленностью. У входа дежурил вооруженный наряд, проверяя пропуска.
В вестибюле толпились люди. Я сразу заметил группу от «Металлообработки». Крестовский в отличном костюме английского сукна что-то негромко говорил спутникам. Заметив нас, он слегка наклонил голову в приветствии, но в глазах читалась плохо скрываемая усмешка.
Откуда-то появился Величковский, как всегда, в дореволюционном сюртуке. Профессор выглядел бодрым, несмотря на бессонную ночь. Только покрасневшие глаза выдавали усталость.
— Комиссия уже собралась, — шепнул он. — Николаев с утра изучает какие-то старые немецкие журналы.
Я почувствовал, как внутри все напряглось. Значит, Крестовский действительно приготовил этот козырь. Что ж, посмотрим, чьи аргументы окажутся весомее.
Массивная дверь зала заседаний медленно открылась. Молодой человек в гимнастерке начал вызывать представителей заводов.
В высоком вестибюле с лепным потолком гулко отдавались шаги. Массивная мраморная лестница, по которой когда-то поднимались купцы первой гильдии, теперь вела к кабинетам советских чиновников. Я отметил, что позолота на перилах местами потускнела, а паркет изрядно истерся — новая власть экономила на ремонте.