— И последнее, — я выдержал паузу. — Мы готовы запустить производство немедленно. Все оборудование уже смонтировано, персонал обучен. Первую партию сможем выдать через две недели после получения заказа.
Рогов удовлетворенно кивнул. Для военного сроки имели решающее значение. Я видел, как члены комиссии переглядываются, явно впечатленные презентацией.
Елена едва заметно улыбнулась. Соколов перестал нервно протирать пенсне. Даже Величковский позволил себе довольно погладить бородку.
— Товарищи члены комиссии, — Рогов поднялся, одергивая китель. — Предлагаю сделать перерыв на полчаса. После обсудим все детали и примем решение.
В коридоре ВСНХ стоял густой дым, все курили, нервы у всех на пределе. Я стоял у окна, глядя на заснеженную Варварку, когда ко мне подошел Дубровский.
— Леонид Иванович, — профессор говорил вполголоса, — можно вас на минуту?
Мы отошли в нишу окна. Дубровский, оглянувшись, понизил голос еще больше:
— Только что говорил с Роговым. Неофициально, конечно… — он чуть улыбнулся. — Ваше выступление произвело сильнейшее впечатление. Даже Николаев, при всем его скепсисе, признал техническое превосходство вашей технологии.
Я почувствовал, как внутреннее напряжение начинает отпускать. Я хорошо знал это ощущение из будущего. Когда после блестящей презентации уже понимаешь, что контракт твой.
— Рогов прямо сказал, такой уровень проработки он давно не видел, — продолжал Дубровский. — И главное, готовность к немедленному запуску производства. Для военных это решающий аргумент.
Елена, стоявшая неподалеку, делала вид, что изучает какие-то бумаги, но я видел, как радостно блеснули ее глаза. Соколов с Величковским о чем-то оживленно беседовали в углу, старые инженеры уже почувствовали вкус победы.
— Можете считать, что заказ у вас в кармане, — Дубровский похлопал меня по плечу. — Формальности, конечно, еще остались, но результат, я думаю, очевиден.
В этот момент я заметил Крестовского. Конкурент стоял в другом конце коридора, о чем-то напряженно разговаривая с помощником. Обычная самоуверенность куда-то исчезла.
«Наконец-то», — подумал я. После всех интриг, после покушения, после попыток дискредитировать нашу технологию, справедливость наконец восторжествовала. Теперь можно много чего сделать.
Звонок возвестил об окончании перерыва. Члены комиссии потянулись обратно в зал. Николаев, проходя мимо, чуть заметно кивнул, еще один хороший знак.
Рогов вновь занял председательское место, привычным жестом расправив китель. В зале установилась та особая тишина, которая бывает перед важными решениями.
— Товарищи, — его командирский баритон звучал как-то особенно официально. — Комиссия детально рассмотрела все представленные материалы. Технические характеристики, производственные возможности, экономические показатели…
Я поймал одобрительный взгляд Дубровского, профессор едва заметно подмигнул. Елена рядом со мной чуть напряглась, ожидая вердикта.
— Должен отметить высочайший уровень подготовки документации завода товарища Краснова, — продолжал Рогов. — Особенно впечатляют результаты испытаний и готовность к немедленному запуску производства.
Крестовский, сидевший напротив, заметно побледнел. Его помощник что-то быстро записывал в блокнот, но рука заметно дрожала.
— Таким образом, изучив поступившие заявки… — Рогов сделал паузу, и я почувствовал, как что-то неуловимо изменилось в атмосфере зала. — И после тщательного обсуждения комиссия приняла следующее решение…
Николаев подал ему какую-то папку. В полной тишине было слышно только тиканье настенных часов да шелест бумаг.
— С учетом всех факторов, — Рогов говорил размеренно, чеканя каждое слово, — комиссия постановила: утвердить исполнителем оборонного заказа… завод «Металлообработка» товарища Крестовского.
В первую секунду мне показалось, что я ослышался. Елена рядом со мной резко выпрямилась. Соколов машинально протер пенсне, словно не веря своим глазам. Даже невозмутимый Котов побледнел.
— При всех технических достоинствах технологии товарища Краснова, — Рогов старательно избегал смотреть в мою сторону, — комиссия сочла более надежным использовать проверенные временем методы производства.
Крестовский едва сдерживал торжествующую улыбку. Николаев что-то быстро записывал в блокнот, по-прежнему не поднимая глаз.
Я сидел, внешне сохраняя спокойствие, но внутри все кипело. Что-то здесь было не так. Слишком резкий поворот, слишком неожиданное решение. В будущем я не раз сталкивался с подтасовками тендеров, но здесь явный подвох.