— А знаете что, — я резко развернулся к команде, — давайте-ка еще раз по фактам. Петр Николаевич, у вас с собой результаты последних испытаний?
Соколов встрепенулся, зашуршал бумагами в потертом портфеле из свиной кожи:
— Да-да, конечно… Вот, смотрите…
Он разложил на столе графики. Сорокин тут же подскочил, жадно вглядываясь в цифры:
— Леонид Иванович! Тут же… — его глаза за стеклами очков загорелись, — последняя серия показывает прочность на сорок процентов выше требований спецификации!
Величковский поднялся из кресла, опираясь на трость с серебряным набалдашником:
— Позвольте взглянуть… — он склонился над графиками. — Действительно, структура металла исключительная. Такой гомогенности я не видел даже в лабораториях Круппа.
— Вот именно, — я почувствовал, как внутри разгорается знакомый азарт. — А теперь подумайте — почему Крестовский так спешил с решением комиссии? Почему продавил его именно сейчас?
Елена погасила папиросу и выпрямилась в кресле:
— Потому что знал о наших результатах?
— Именно! — я щелкнул пальцами. — Котов, голубчик, а напомните-ка мне, когда прошел тот странный перевод через Промбанк?
Главбух мгновенно нашел нужную страницу в своей черной книге:
— Позавчера, Леонид Иванович. В четырнадцать тридцать через отделение на Кузнецком мосту.
— А наши последние испытания были…
— Вчера утром, — подхватил Сорокин. — В девять часов сняли первые показания.
Я обвел взглядом кабинет. На лицах присутствующих постепенно проступало понимание.
— У него есть информатор, — тихо произнесла Елена. — Кто-то сообщил о результатах…
— И Крестовский запаниковал, — кивнул я. — Бросил все силы, задействовал связи, чтобы протолкнуть решение до того, как наши данные станут официальными.
Соколов нахмурился:
— Но кто мог…
— Это мы выясним, — перебил я его. — Но сейчас важнее другое. Василий Андреевич, — повернулся я к Котову, — у вас же остались связи в банковских кругах? В том числе… неофициальные?
Главбух понимающе кивнул:
— Кое-кто из старой гвардии еще на местах. В конторе Гринберга в Обществе взаимного кредита, у Стрешнева в Промбанке…
— Отлично. Нам нужно проследить путь тех ста тысяч. Елена Сергеевна, — я повернулся к ней, — через ваши каналы в наркомате можно выяснить, с кем встречался Крестовский в последнюю неделю?
— Попробую. У меня есть одна знакомая в секретариате… — она задумалась. — И еще можно через архив пропусков.
— Превосходно, — я чувствовал, как складывается план действий. — Тогда давайте выясним, кто это.
В дверь постучали. На пороге появился запыхавшийся Головачев:
— Леонид Иванович! Звонил Бауман из райкома. Просит приехать через два часа, надо поговорить.
Я взглянул на часы. Начало девятого.
— Степан еще не уехал? — спросил я секретаря.
— Нет, ждет у подъезда. «Бьюик» прогрет.
— Прекрасно, — я начал собирать бумаги. — Товарищи, план такой. Работаем по всем направлениям. Котов — банки, Елена — наркомат, Сорокин — полная документация по испытаниям. Профессор, а вас я прошу изучить техническую документацию Крестовского. Может быть, там найдется что-то интересное? Завтра в десять утра жду всех здесь с результатами.
Величковский хитро прищурился:
— А вы, Леонид Иванович, как я понимаю, идете прощупывать политическую почву?
— Именно, профессор, — я надел пальто из английского сукна. — Каждому свое поле битвы.
Когда я спускался по широкой мраморной лестнице заводоуправления, в голове уже выстраивалась многоходовая комбинация. «Бьюик» и вправду ждал у подъезда, урча прогретым мотором. Снег все усиливался.
Но перед тем как заехать к Бауману, я отправился в другое место. Не только у Крестовского есть секреты.
Ресторан «Прага» встретил меня теплом и приглушенными звуками джаз-банда. Метрдотель, узнав меня, почтительно поклонился:
— Ваш столик готов, Леонид Иванович. В малом кабинете. Никаких посторонних лиц.
Это хорошо. Не хватало мне сейчас посторонних.
В отдельном кабинете, отгороженном от общего зала тяжелыми бархатными портьерами, уже сидел человек лет сорока в потертом костюме канцелярского покроя. Иван Петрович Смирнов, делопроизводитель секретариата ВСНХ.
Типичный мелкий чиновник. Тусклый взгляд из-под пенсне, блестящие локти пиджака, стоптанные башмаки. Но должность позволяла ему видеть все документы, проходящие через высокие кабинеты.
— Заказывайте что хотите, — кивнул я на карту вин. — За мой счет.