Повторимся, Андрей Константинович об этом не знал. А если бы и узнал, то ничем бы не смог воспрепятствовать. Скорее всего, и не стал бы. Моральную ответственность за это сомнительное дело возложил на себя Вождь, поэтому ему оставалось лишь умыть руки. Ядерное оружие — это сверхмощный сдерживающий фактор. И еще. Сталин десять дней назад все же пересилил себя и передал ему привет от Хранителя. Ожидая, что Андрей Константинович лишь недоуменно пожмет плечами, он был поражен переменой в лице своего «Советника по чрезвычайным ситуациям». Волков круто развернулся и живо спросил:
— Где вы его видели?
Лучше бы он не спрашивал. Угрюмо поглядывая по сторонам, Иосиф Виссарионович признался, что чувствует себя последним идиотом. Хранитель вошел в его сон, как будто не знал, что явление Господа атеисту — это нечто из ряда вон выходящее. Волков спрятал глаза и хихикнул про себя. Уж больно сконфуженный вид был у Вождя.
— Он ничего больше не говорил.
— Говорил! — нехотя выдавил Сталин, — просил передать, что он про вас помнит и заберет при первой же возможности. Со своей стороны надеюсь, что произойдет это не слишком скоро, уж простите за откровенность.
— Как же, как же, — отозвался Андрей Константинович, — у каждого свои интерес в этом деле. Прошу вас, товарищ Сталин, не считать, будто мне не дорога судьба моей страны. Мы хотя из космополиты, но родом из русского племени.
За прошедший месяц Сталин прочел около двадцати книг с анализом Второй Мировой войны. В совместных беседах с Берией и начальником Генерального штаба подробно рассматривались все ошибки, делались соответствующие выводы с пометками в блокнотах, намечались планы будущих операций. Сталин расстроено качал головой:
— Какая чудовищная недооценка противника! Ну почему нельзя было перегруппироваться в марте сорок второго? И я подписывал эти приказы!!! Еще одно «Головокруженье от успехов!» Товарищ Шапошников, как же могло оказаться, что мы в такой степени не готовы к войне? Ведь на протяжении чуть ли не десяти лет мы ожидали чего-то подобного. Помните, еще Владимир Ильич предупреждал о том, что империалисты не угомонятся.
— Но если материал товарища Волкова верен, то получается, что Франция с Англией оказались к войне не готовы вовсе! — осторожно заметил Шапошников.
— Прошу прощения, — они оказались не готовы к «такой» войне, — заметил Волков, — вспомните, ведь германский фронт еще в предыдущую войну едва удерживали французская, английская и русская армии. А еще прошу учесть, что в эту войну на территории Германии практически не велось боевых действий. Солдаты никуда не делись, они просто сложили оружие. Теперь Гитлер при полном попустительстве англичан им его вернул. В германской армии полным-полно толковых командиров, которые буквально с тридцать третьего года с радостью передают свой богатый опыт молодому поколению.
— Вы говорите так, словно в Красной Армии нет толковых командиров, — упрекнул Волкова Берия.
— Отчего же нет, — сказал Волков, — но воевать эта армия не умеет. Во всяком случае, пока не умеет. Вы ведь даже в самом страшном сне не могли себе представить, что немецкое нашествие растянется на четыре года. И три с половиной года мы будем выкуривать гадов с территории нашей Родины.
— Товарищ Волков прав! — произнес Сталин, — судя по прочитанной мною литературе, наша армия не научится воевать даже к сорок пятому году. И с февраля по май наша доблестная, непобедимая армия будет преодолевать шестьдесят километров, разделяющий польско-германскую границу и Берлин. И в сражении за Берлин два наших выдающихся маршала положат почти миллион бойцов. Хм!
— Учитывая, что теряя одного бойца мы к девяностому году лишаемся почти десятерых человек общего населения, — уточнил Волков, — это же вместо двухсот восьмидесяти миллионов нас было бы полмиллиарда!
Сталин молчал. Шапошников молчал. Берия думал, что в результате бестолкового руководства страна в будущем недосчитается двухсот миллионов человек. Волков мыслил более глобально.