— Какая Ставка? Каких еще доказательств? — не понял Кречко.
— Вы когда систему Полоцкого укрепрайона осматривали, у вас замечаний не наблюдалось? — ехидно спросил Андрей Константинович.
Кречко возмущенно фыркнул. Замечаний не наблюдается только у того, кто ничего не замечает. Недостатков на укрепрайоне хватало. Как по материальной части, так и по части личного состава. Полоцкий УР ему показался не совокупностью батрайонов, а каким-то кулацко-хуторным хозяйством. Быть может, такое мнение сложилось у него оттого, что инспектировать УР пришлось зимой, то есть, в то время, которое самой природой отведено человеку для отдыха? Все эти печки-лавочки, русалочьи песенки, вечерние посиделки под гармонику — старший майор Кречко представлял службу на укрепрайоне вовсе не так. А как? Хрен его знает, но не так. Поэтому его деятельная натура воспылала активностью, когда представилась возможность сопровождать Волкова в этой «кругосветке».
— В тот раз был начальником я, теперь — вы, — говорил он, удобно устраиваясь на нижней полке купейного вагона курьерского поезда Москва-Смоленск, — на вас и вся ответственность ложится. Боже, как приятно — ни за что не отвечать и путешествовать по России-матушке! Алексей, что же вы коситесь на верхнюю полку? Никто вас не заставляет в светлое время суток находиться там! Присаживайтесь вот рядом с нами, чай не царские генералы — за чуб таскать не станем. Что там отвалили товарищу генерал-инспектору в качестве сухпайка? Нам, старшим майорам, это весьма интересно.
— Да полно вам! — протянул Волков, на миг отрываясь от рассматривания перрона, — за четыреста километров успеете еще сухпаек стрескать. Иван Михайлович, сколько я вас знаю, так вы всегда в дороге что-то жуете. Я больше, чем уверен, что и завтра в пять утра вы будете что-нибудь жевать.
— Пока жую — я жив! — парировал Кречко, — а вообще, вы со мной только второй раз едете.
— Ну, кажется, договорились! — протянул Андрей Константинович, — «я с вами» — это в тот раз, а сегодня «вы со мной». Ладно, наливайте по коньяку, а то этот бесполезный треп лично меня начинает утомлять.
Кречко обрадовано крякнул, подтверждая свою фамилию, а затем протянул фляжку с коньяком «Двин» Приходько.
— Банкуйте, молодой человек! Вот у меня и рюмки с собой есть. Походные мои, бесценные мои. Себе рюмочку тоже не забудьте, мы в этом деле конформисты. Сказано: «товарищ генерал», значит я вам товарищ, Алеша.
— Эй! — поправил со своего насеста Волков, — генерал тут, типа, я. И командую тоже я. Слушай мою команду, господа чекисты: отставить употребление горячительных напитков до полного отправления поезда! Алексей, накрывайте на стол, а не то наш товарищ старший майор сейчас похож на голодного бедуина…
— Минутку! Меня еще никто не сравнивал с бабуином! — возмутился Кречко, — возможно, налицо некоторый диссонанс между отполированными сапогами и постной физиономией, но…
— Бедуин, товарищ старший майор, — это араб-кочевник. Обычно на верблюдах по пустыне передвигаются, — пояснил эрудированный адъютант.
— Эх, Приходько! — вздохнул Кречко, пожирая глазами фляжку с коньяком, — когда вы такой умный, то объясните мне: когда наш злой генерал разрешит нам дрябнуть коньяку? Андрей Константинович! Ну, ладно, я перетерплю. Но ведь паренек первый раз в дороге. Как не выпить?
В купе деликатно постучали, а затем в дверь просунулась сконфуженная рожа проводника:
— Товарищи командиры, прошу прощения. Тут одной женщине места не хватило… какая-то ошибка с билетами. А у вас одна полка не занята. Не разрешите ли…
Кречко с ужасом глянул на Волкова. В его понятии коньяк ну абсолютно не стыковался с женщинами. Предвкушаемое одиночество начало трещать по швам. Волков не обратил никакого внимания на первородный ужас в глазах старшего майора, вскочил и одернул на себе френч.
— Приходько, продолжайте. Иван Михайлович, подберите челюсть. Представьте, что в такой ситуации оказалась ваша жена.
— Боже упаси! — прошептал Кречко. Волков благосклонно кивнул.
— Конечно, мы готовы потесниться. Красная Армия не обижает собственное население, а всячески его защищает.
Проводник извернулся бедрами, скорчил под фуражкой уксусную мину, но промолчал. Старший майор хрюкнул: