— Ага, я тебе ещё вино покупаю, сапоги дарю, в кино вожу, уши свои под иголки подставляю…
— Да ты вообще совершенен! — рассмеялась девушка, проведя пальцами по своим синим волосам.
Мы выгрузились из транспорта, я включил фонарик на шлеме, а также на этот раз взял с собой скутум. Олимпия пыталась меня подколоть на тему моих страхов, но я просто проигнорировал её язвительность. Напрягает это место. Особенно после ситуации с Титом. Хорошо, что мёртвый округ весьма большой, и высадились мы в другом месте. Иначе нервы совсем бы сковали мой разум, крутись мы рядом с зарытым моими руками телом преступника.
— Ненавижу людей! — внезапно Олимпия громко прокричала весьма агрессивную фразу, а затем посмотрела на меня. — Эмоции выплёскиваю. Тебе тоже нужно попробовать. Давай, здесь никого нет. Никто не услышит.
— Но я не ненавижу людей…
— Тогда выбери что-нибудь другое. Нельзя всё вечно в себе носить, — мы стояли прямо посреди дороги, вокруг нас были лишь разбитые и заброшенные инсулы, лишь мусор и грязь.
— Хмм… Дай подумаю, — я секунд двадцать придумывал, что же такое я ненавижу, а потом наконец вспомнил. — Ненавижу холод!
— Неплохо, — оценила мои старания девушка. Хотя я и прокричал раза в три слабее неё, всё ещё опасаясь, что кто-то может услышать. Или просто стеснялся. — Ненавижу Норт Аурум!
— Ненавижу ветер!
— Несерьёзно. Давай что-нибудь, что действительно тебя беспокоит. Ненавижу лицемерие!
— Ненавижу… некоторые аспекты своей работы, — уже весьма тихо произнёс я. Это правда. В целом я обожаю легион и Республику, верю в её идеалы и в свой выбор, но насилие по отношению к местным жителям, пускай и к преступникам, вызывает у меня тошноту, апатию и грусть.
Олимпия решила зайти в одну из заброшенных инсул, мы прошлись по разграбленным комнатам, почитали надписи на стенах, особенно меня позабавила надпись «выебите меня уже хоть кто-нибудь!», затем вышли на крышу. Сверху всё кажется таким же убогим, как и внизу, но здесь понимаешь все масштабы происходящего. Целый городок просто оставили на разграбление людьми и уничтожение временем. И местной погодкой.
— Меня вдохновляет данное место, — с этими словами Олимпия запрыгнула на выступ, отделяющий прямую крышу от пропасти вниз.
— Ты поаккуратнее! — подскочил я поближе, чтобы схватить девушку, если она оступится.
— Может, так должен закончиться мой цикл. В красивом месте, с красивым парнем, с вином в руках… — размышляла Олимпия. Я понял, о чём она. Антинаучное предположение о цикличности жизни подразумевает, что человек раз за разом проживает одну и ту же жизнь, не в состоянии что-либо изменить. Крайне мрачная идея. Особенно, если жизнь у человека была так себе.
Выпившая девушка всё же оступилась, возможно, это было сделано специально, чтобы посмотреть на мою реакцию. Я был готов к такому развитию событий, поэтому легко поймал её за талию правой рукой и поставил на более безопасную часть крыши.
— О, мой спаситель! — хихикнула Олимпия, подняв щиток на моём шлеме и накинувшись своими губами на мои. Наш жаркий поцелуй длился полминуты, не меньше. — Должна признать, у тебя ловкий язык.
— А у тебя язычок весьма агрессивный, — рассмеялся я, проведя пальцами по её лицу. — Нам пора.
— Жаль, — расстроилась девушка, отодвинувшись от меня.
Было бы, наверное, интересно развлечься в руинах, но там я чувствую себя не совсем безопасно. Да и слона без присмотра оставлять надолго не хочу. И нам уже пора.
— Ты же меня довезёшь? — поинтересовалась Олимпия, словно я собирался бросить её прямо здесь.
— Я тебя и довезу, и доведу до двери. О, совсем забыл! У меня там в холодильнике лежит для тебя мясо, молоко и прочие вкусняшки.
— Где? — не поняла девушка.
— В небольшом таком холодильнике в слоне, — указал я на транспорт, к которому мы шли.
— У вас в машинах холодильники стоят? Совсем охуели. Ванны в них ещё поставьте что ли.
— Хорошая идея, прикажу своим бойцам.
— Твоим бойцам? Ты теперь командир? — удивилась Олимпия, хлопая широко открытыми глазами.
— Первый декан вообще-то, — сообщил я весьма очевидную вещь, ведь об этом можно легко судить по элементам моей формы, серебряной фалере на броне и барабаннику (пускай сейчас и по ненастоящему).
— Ничего себе! Командир-Геркулес. Смотри не зазнайся, — вот же сука, могла бы и поздравить.
Почему Олимпия вызывает во мне столь противоречивые, но крайне сильные чувства? К ней хочется бежать, только одновременно с этим хочется бежать и от неё. Я понимаю, что сейчас превосходное время, чтобы скинуть с неё одежду и страстно заняться любовью, только мой мозг всячески кричит «не надо!».