В негражданских городах и уж тем более в трудовых лагерях относительно дешёвая рабочая сила, у которой нет особого выбора трудиться где-то ещё. Поэтому крупным компаниям выгодно иметь здесь активы. А вот государство тратит колоссальные деньги на поддержку порядка в подобных местах. Вообще я сомневаюсь в такой уж экономической выгоде городов вроде Норт Аурума, но это скорее на уровне интуиции и чувств, а не твёрдых цифр и расчётов.
— Марк, ты можешь уйти после окончания официальной части, если будет желание, — шепнул мне на ухо Гай Гракх, когда мы входили в Дом легата.
— Да ладно уж, постою, потуплю, — пожал я плечами.
— Ну, возможность я тебе дал, а ты уж сам ей распоряжайся.
Ох, я уже и забыл, как должно выглядеть красивое помещение за полгода жизни в Норт Ауруме. После прихожей в обители командующего нашего легиона начинался роскошный атриум со множеством растений, величественными колоннами, резными кушетками и даже несколькими ростовыми статуями: я сразу узнал Императора Гая Августа Оптимума и покорителя Сереса Тита Юния Магнуса. Верхняя часть атриума была закрыта толстым стеклом из-за местного недружелюбного климата, но солнечный свет всё равно проникал в зал.
Вначале мне предстояло проводить обыск южан, а также всех, кто не имеет отношения к легиону. Тем временем в зале кружились четыре человека, расставляя кубки, вино, принося закуски. Как я понял, это сотрудники магистратуры, которые обычно заняты бумажной работой. Мелкие бюрократы. Одни из немногих граждан и при этом не легионеров, которые обитают в Норт Ауруме, причем где-то на территории нашего лагеря. Вряд ли они так представляли свою карьеру, когда шли на государственную службу. Я бы и их обыскал от нечего делать, но они раньше нас пришли.
Вскоре в атриуме показались наши командиры вместе с руководством второго легиона. Если с нашего легата снять его роскошную броню и шлем с огромным гребнем, то он будет внешне похож на среднестатистического центуриона: идеальная выправка, гордо поднятая голова и уверенность в каждом движении и жесте, а также относительно молодой возраст в районе сорока пяти лет. А вот легат, чей легион охраняет трудовой лагерь, похож скорее на легионера-ветерана: шестидесятилетний огромный мужик со шрамом на всю щеку и отсутствием половины мизинца на левой руке. Этакий постаревший и прошедший сотни боёв Рикс.
Эх, не обыщу я магистрата сегодня, так как он появился из внутренней комнаты, а не вошёл через главную дверь. На его лице читается некое отчаяние и безысходность, как на многих лицах жителей Норт Аурума. Только тога говорит о его высоком положении. Ну, формально высоком положении — он вроде как руководитель города, пускай и назначенный из столицы провинции, а не выбранный людьми (у местных же нет права голоса). Однако фактически магистрат руководит здесь только своими малочисленными работниками.
— Надо себе такую же виллу отстроить, — появился в атриуме Акио собственной персоной с целой оравой своих людей за спиной. — Рад видеть, Марк!
— Взаимно, Акио, — улыбнулся я преступнику. — Прощу прощения, но я вынужден всех обыскать.
— Всё понимаю, никаких обид, — расставил руки в стороны лидер южан. Кстати, после битвы с медведями от Акио нам с Риксом перепало по 265 тысяч денариев. Видимо, такая неровная сумма потому, что у него самого были временные финансовые проблемы. Деньги я, впрочем, взял без каких-либо сомнений и мук совести.
Вообще за очень короткое время службы здесь я собрал сумму, которой вполне себе хватит на неплохой автомобиль. Пускай часть не совсем честно нажитая, однако от открывшейся возможности я отказываться не стану. К старости буду жить на вилле на берегу моря и радоваться каждому мгновению. Так, к слову, хочет поступить тот же Рикс, только уже через пять с половиной лет. Для получения обеспечения от легиона обычному бойцу нужно прослужить 25 лет (или получить травму во время несения службы, из-за которой дальнейшая работа на легион станет невозможна). Потом, если легионер захочет подать в отставку, ему будут начислять по 10 тысяч каждый месяц. Немного, но жить можно. И, учитывая сделанные в негражданских городах запасы, жить можно вообще ни в чём себе не отказывая.