— Войдите! — услышал я после моего стука в дверь. Пройдя внутрь, я очутился в просторном помещении с десятком кушеток и маленьких круглых столиков около них, а также с забитыми книжными шкафами вдоль стен. Видимо, приемная. Внутри я насчитал ещё четыре двери, которые, вероятно, ведут к жилой комнате, кухне, ванной и гардеробной. Хорошая квартира, светлая и просторная, со свежим и качественным ремонтом. Конечно, сравнить с виллой центуриона в Ювенус Салоне невозможно, но после местных инсул — это просто пик роскоши.
— Господин первый центурион! Легионер Марк Туллий Аквила по Вашему приказанию прибыл, — отчитался я бодрым голосом перед командиром, который вальяжно лежал в легкой тунике на кушетке.
— Снимай шлем, броню, теплую одежду, обувь и устраивайся, — указал он ловким движением пальцев на кушетку напротив себя. Начало неплохое, вряд ли он станет меня отчитывать. Как можно отчитывать подчинённого, если вы с ним оба валяетесь на кушетках? — Хорошее вино, иллирийское, налей себе.
— Я семнадцать лет жил в Иллирии, — усмехнувшись, я взял со столика бутылку до боли знакомой винодельни, налил себе кубок и устроился напротив центуриона. Кушетки здесь, к сожалению, весьма жесткие и неудобные, но вряд ли в радиусе тысячи миль можно достать лучше.
— Знаю, что ты из Иллирии, — улыбнулся молодой командир. Без брони ему даже лучше. Несмотря на низкий рост, на белоснежной коже сразу просматривается крепкая мускулатура. А большие карие глаза выглядят невероятно добрыми. Они мне чем-то глаза Аши напомнили, только у неё ещё и ресницы длинные. — Именно поэтому нашел в своих скромных запасах данную бутылку. Скажи, Марк, ты знаешь, как распределяют легионеров в негражданских городах, вроде Норт Аурума?
Отрицательно покачав головой, я сделал глоток родного вина и на секунду закрыл глаза. Мне показалось, что я снова очутился в месте, которое меня воспитало, что я вновь валяюсь с друзьями после тяжёлого учебного дня в атриуме нашего Дома. Но это чувство пропало так же быстро, как и пришло.
— Центурионы изучают личные дела легионеров, которых должны перевести на новое место службы, — рассказывал Гай Гракх, тоже неторопливо попивая божественный напиток. — Затем по очереди набирают себе пополнение. Угадай, кто первым совершает выбор?
— Вероятно, первый центурион, — озвучил я самый очевидный вариант.
— В точку, — подмигнул командир, размяв после этого шею. — Обычно берут сразу парами, чтобы не разбивать сплочённых бойцов и любовников. Так вот, когда я увидел твоё личное дело, я, мягко скажем, приятно удивился. Оно лучше, чем идеально. Марсово поле, прекрасные отметки, ремонт комнат и вообще активная социальная жизнь, спасение тонущей девушки, потрясающие результаты в учебном лагере, исполнение обязанностей заместителя декана. Разумеется, я тут же взял тебя в свою центурию.
— Благодарю Вас за оказанное доверие, — наверное, подобного рода похвала мне сейчас требовалась, после двух весьма паршивых дней.
— Я за тобой очень пристально наблюдал, — продолжил центурион уже более серьёзным тоном. — Ты быстро стал неформальным лидером, отчасти, конечно, благодаря своим физическим данным. Легионеры тебя уважают, командиры высоко ценят твои способности. Но я ждал не только этого, куда важнее то, что произошло вчера…
— Господин первый центурион, я не могу свидетельствовать против задержанного, я не видел у него в руке ножа… — тут же попытался оправдаться я.
— Марк, я не Аякс Корнелий Апрум, — прервал меня центурион и рассмеялся, разрядив обстановку. — Он великолепный боец и выдающийся декан, но ему здесь не жить. Контракт Аякса на службу в Норт Ауруме закончится в следующем марте, он уедет куда-нибудь далеко и никогда сюда не вернётся. Поэтому он руководствуется сиюминутным решением задач, а на дальнюю перспективу Аякс не смотрит. Мне же здесь служить ещё очень долго. Может, лет двадцать. Может, все тридцать. Как и тебе.
— Извините?
— Я тоже проходил подготовку в Кост Терминусе, служил в Норт Ауруме год в качестве легионера, потом отучился три года на Марсовом поле и вернулся сюда в качестве опциона, — пояснил свою мысль Гай Гракх. Мысль, от которой мне стало холодно в прямом смысле слова. Он прав, после академии я окажусь либо здесь, либо в такой же дыре. Я старался не заглядывать так далеко. Видимо, боялся прийти к этой самой мысли. Все лучшие годы я убью на Норт Аурум. — Слушай, совсем забыл!