— Хороша местная Богиня, — закивал головой Авкт после песни.
— Ты так сказал потому, что у вас обоих когномен Вар! — рассмеялся Массинисса, напомнив мне собственную мысль при первом посещении Африки.
— Она действительно прекрасна. Говорю непредвзято, так как мой когномен не Вар, — поддержал Авкта Тит Юстиниан Корвус.
— Спасибо за тёплый приём! — продолжила вещать со сцены Олимпия. — Вы — мои самые любимые преступники, отщепенцы и изгои. Но, говорят, сегодня к нам, отбросам Республики, заглянули на огонёк благочестивые граждане-легионеры…
С этими словами певица указала на нас рукой, в нашу строну повернулся весь зал. У меня в глазах всё резко замедлилось, я вновь готов был в любой момент вскочить, схватить скутум и ринуться в бой хоть против нескольких сотен посетителей.
— Не волнуйтесь, уважаемые хранители порядка, мы рады гостям, — поклонилась Олимпия, разрядив обстановку. — Именно вам я посвящаю свою следующую песню.
Олимпия во время песни не отрывает от нас взгляд своих прищуренных серых глаз. Нет, скорее даже от меня, так как я нахожусь в центре нашей боевой компании. Или мне кажется? А если нет, то к чему это?
Интересная песня, со смыслом, замечательное исполнение, но не могу понять, как это всё относится к нам или ко мне лично? Странная она, Олимпия. В моей иерархии странных людей она, конечно, ещё не перегнала Петрония, но уверенно дышит ему в спину.
— Какое вино она пьёт? — указал я работнику Африки на сцену.
— Ну, «красное пофиг какое именно», — видимо, процитировал он типичный заказ Олимпии. — «Или что-нибудь огненное, пофиг».
— Иллирийское красное имеется у вас?
— С виноградников Салоны, две тысячи девятьсот девяноста за бутылку, — подтвердил работник.
— Отлично, отнесите ей одну бутылочку за мой счёт, — полез я за деньгами.
— Три тысячи за бутылку?! Оно того явно не стоит, — принялся отговаривать меня Тит. Согласен, цена жуткая, в Салоне я бы за такие деньги десять приличных бутылок купил. Но мы не в Салоне…
— Вот и посмотрим, чего оно стоит, — улыбнулся я, рассчитавшись за самый дорогой алкоголь, который я когда-либо брал. Подарок легата в Маяке не считаю, ведь он достался бесплатно.
Мы доели гольца и лепёшки, выпили ещё по стакану едрёного бодрящего отвара и уже собирались уходить, когда ко мне вновь подошёл работник.
— Олимпия просила передать Вам, — протянул он записку.
На скомканной бумажке очень корявыми буквами было написано: «Довези меня до дома. Ровно через час у выхода». А где спасибо за дорогущую бутылку? И почему эта фраза даже не в форме вопроса написана? И где, чтоб его, «пожалуйста»?! Хочется плюнуть на всё, пускай сама по рекам грязи домой доплывает. Очень хочется. Но… почему-то… я не плюну…
Глава 17
Как раз хватило времени на то, чтобы допить отвар, неторопливо собраться и отвезти моих братьев по пустынным дорогам обратно в расположение лагеря. Меня, конечно, отговаривали от безумной затеи. В основном, Тит и Авкт. А потом и Массинисса присоединился. Ну, то есть вообще все друзья, с которыми я проводил вместе выходной, выступили категорически против. Тит предлагал: «давай спрячусь на заднем сидении на всякий случай», но это было бы слишком странно. Я понимаю их волнение, даже благодарен за него, однако я всё-таки тренированный легионер, а не маленький мальчик. Справлюсь как-нибудь сам. И в лужу, возможно, тоже сам сяду…
Выключив все источники света на (и в) слоне, чтобы не привлекать внимание и не разгонять посетителей, я подъехал к Африке. В эту же самую секунду в дверях показалась Олимпия. Ровно час, она не обманула. Быстро спустившись по лестнице с накинутой на одно плечо курткой и с бутылкой в руке, она направилась к слону. Спокойно, Марк, довезёшь её домой, а затем в лагерь, отсыпаться перед дежурством.
— Прошу на борт, — выйдя из машины, я открыл дверцу у пассажирского сидения.
— Не была уверена, что ты приедешь, — растирала Олимпия ладони, усевшись на место.