Самым неприятным оказался болотный материк. Он имел форму вытянутого полукруга. Почти треть его, действительно, занимало болото, хлюпающее и булькающее. Остальную часть материка, в основном, занимали степи и прерии, с натыканными, будто рукой сеяльщика, небольшими лесами и перелесками. Гор на материке не было, но возвышенностей и впадин было предостаточно. Грунт не был прочным и потому посадочную площадку удалось найти всего лишь единожды, на одной из каменистых возвышенностей и потому исследователям пришлось совершать очень длительные прогулки, чтобы, хотя бы, как-то изучить континент. Рек было много, но все они были неширокие, неглубокие и не длинные, и в основном, переносили воды из одного озерка в другое, которых на континенте было бесчисленное множество. Все эти речушки изобиловали пресмыкающимися, а между ними паслись, казалось, бесчисленные стада, парнокопытных. Часто по ночам, доносился громкий вой, видимо, хищники выходили на свою кровавую охоту. К болоту даже на левете близко подойти на не удалось, кроме отвратительного запаха, неизвестно, как проникшего в салон, за леветом потянулся след из ярких сполохов и сидящий за штурвалом Корт, поспешил увести левет оттуда, восвояси.
Исследователи иногда сажали левет и выходили из него, но тут же становились вожделенными объектами для какой-либо голодной твари, стремящейся, даже ценой своей жизни, заполучить их плоть и потому, приходилось тут же запрыгивать в летательный аппарат и взлетать.
Самым же привлекательным был лесной материк. Он был огромен, имел, почти круглую, хотя и очень изрезанную форму, изобилующую огромным количеством заливов и прибрежных морей и почти весь был покрыт лесом, но все же на нём имелось и большое количество лугов, вдоль рек и озёр. На этом континенте всё было самое большое: и самые высокие горы; и самые большие моря и озёра; и самые большие и самые полноводные реки; и самые высокие деревья; и самые мощные животные. Холодных климатических зон на континенте не было и всей флоре и фауне здесь жилось весьма комфортно. Да и запах аммиака здесь, практически, не чувствовался.
Но ни на одном материке, никакого гуманоида, увидено не было.
***
- Вот и всё! – Заговорил Вирт, когда гитты собрались в конце тридцатого дня пребывания на планете, в ангаре, рядом с леветом. – Домой!
- А я бы ещё остался. Лет на пять. – С грустью в голосе заговорил Атар. – Построили бы себе большой деревянный дом и занимались бы изучением флоры и фауны. Мы ведь, практически, ничего толком и не узнали. Почти нигде не были. Возможно где-то и есть, здесь, человек разумный. Только его нужно найти.
- Оставайся. – Корт дёрнул плечами. - В чём, проблема. Оставим тебе левет. – Он хлопнул ладонью по корпусу летательного аппарата. - Будешь жить в нём, пока не построишь дом. Пищи здесь вдоволь. Изучай, узнавай, исследуй, ищи. Лет через десять заглянем.
- Никуда мы через десять лет не заглянем. – В голосе Вирта скользнула грусть.
- Через сто! – Корт поднял плечи.
- Хорош трепаться! – Вирт махнул рукой в сторону пилота. - Видеоматериала накоплено столько, что и обратного пути не хватит, чтобы весь его обработать. Закрепляем левет и на отдых. Утром старт. Да и капитану, видимо, надоело здесь сидеть. Третий день из своей каюты не выходит.
Развернувшись, Вирт направился к комнате, где находился весь их инструмент и хранились растяжки для крепления левета…
Но Валл'Иолет не стал дожидаться утра. Как только гитты разбрелись по своим каютам и уснули, он направился в зал управления. Там, заняв своё кресло, запустил предстартовые тесты и дождавшись их окончания, запустил конвертор, вызвал панели управления и положив на них руки, вывел весспер на орбиту. Ему, действительно, уже опротивела эта безымянная планета. Сориентировавшись в пространстве, он включил ускорение, затем задал автопилоту координаты Гитты и откинувшись в кресле, уставился в экран спор, в который раз углубившись в размышления, о своей дальнейшей жизни среди гиттов.
***
Корт открыл глаза от нудного писка. Вокруг было темно. Писк шёл откуда-то со стороны. Он сел – в спальной комнате тут же посветлело. Потянувшись, он сполз со спальной платформы и вышел в холл. Писк был здесь. Он повернул голову – с экрана на него смотрело лицо капитана.