Ол'Итта покидала колонию с тревогой в сердце. С одной стороны: ей очень хотелось посмотреть жизнь другой цивилизации; узнать что-то полезное для своей колонии; чему-то даже научиться; приобрести какие-то полезные вещи и предметы, хотя каким образом, она не представляла и полностью полагалась на Лета. С другой стороны: она очень и очень переживала за колонию, будто уходя, оставляла здесь кусочек своей плоти, без которой рана будет незаживающей и даже смирилась с мыслью, что, возможно, уже больше никогда не будет начальником колонии. В тоже время её сковывал страх, что она может и не вернуться сюда. Видя её состояние, Лет не досаждал ей и даже стал чаще играть с сыном, давая возможность Ол'Итте побыть одной, размышляя о своём выборе.
Женщины никаких эмоций не проявляли и вели себя привычным образом. Собственно им и расстраиваться было не из-за чего, так как они были в колонии, будто изгои, а где-то на чужбине у них была, хотя бы, какая-то надежда вернуться к полноценной жизни. Да и время путешествия казалось им не таким уж долгим, не в пример Ол'Итты, для которой экспедиция казалась вечностью.
Колонисты посёлка, вообще, старт дифферента проигнорировали, будто он им был и не ведом вовсе и лишь часть колонии жившая в "Спирай" пришла к краю плато, чтобы молчаливыми взглядами проводить уходящих в далёкий путь колонистов…
- Старт! – Громким голосом произнёс Лет, оповещая по громкой связи, находящихся в каютах женщин.
Стандартный экипаж дифферента состоял из шестнадцати членов экипажа размещающихся в восьми его каютах и потому десять колонистов и малыш разместились в каютах без проблем. Единственное, комфорт в каютах был на минимуме, но свыкшиеся с лишениями колонисты оптимистически отнеслись к некоторому дискомфорту, надеясь за время пути самим обустроить свои каюты.
- У меня чувство, что ухожу навсегда. – С явной грустью заговорила Ол'Итта, смотря в экран пространственного терма, на быстро уменьшающийся в размерах "Спирай". – Очень грустно. – Взмахом руки она смахнула непрошенную слезу. – Тебе грустно моё маленькое солнышко? – Она склонила голову к сыну.
- Нет! – Прозвучал звонкий голос Валл'Иолета.
- Ты одинока в своём пессимизме, любимая. – Заговорил Лет. – Даже сын не разделяет его.
- Хотелось бы ему верить.
Наклонившись к сидящему у неё на коленях сыну, с восторженным взглядом, устремлённым в экран пространственного терма, Ол'Итта поцеловала его в мягкую пухлую щёчку.
7
По расчетам Лета, чтобы пройти пространство от Вирты до Гитты дифференту потребуется три года и четыре месяца по исчислении времени колонии на Вирте. Лету это пространство было незнакомо и потому для слепых прыжков он выбирал короткие расстояния, лишь будучи абсолютно уверенным, что на этом бесконтрольном пути вероятность встречи с объектом, могущим нанести дифференту невосстановимый вред, минимальна.
Тревога Ол'Итты постепенно улеглась и она полностью посвятила себя воспитанию сына, взявшись за обучение его грамоте. Малыш, ставший объектом внимания всех женщин дифферента, сделался капризным и своевольным и если мать не хотела удовлетворить какое-то его желание, тут же находил утешение у одной из женщин. Ол'Итте это не нравилось и она пыталась приказным порядком запретить женщинам потакать желаниям сына, на её слова вызывали лишь усмешки снисходительности у них. В конце-концов женщины вовсе перестали воспринимать её, как старшую и среди них воцарилось нечто, подобное анархии: они разбились на две группы, полностью выйдя из под контроля Ол'Итты. Ол'Итта первое время жаловалась Лету, но тот лишь отмахивался, предлагая ей самой разбираться со своим контингентом, так как и сам не представлял, что нужно делать в подобной ситуации: психотронное поле он использовать не хотел, а других методов не знал. Можно было пригрозить возвратом назад, но у него было сомнение, что и эта угроза возымеет своё действие, тем более уже почти половина пути была пройдена и у него самого, совершенно, не было никакого желания возвращаться.
Сын беспокоил и его, но не столько своим поведением, сколько тем, что Лет не чувствовал его психотронного поля, а на сколько он помнил себя, у него оно было всегда, да и мать ему рассказывала, сколько он хлопот доставлял уже с самого первого дня своей жизни своим неконтролируемым полем, которое больно жалило окружающих. У него появилась навязчивая мысль, что Валл'Иолет может быть и не его сыном, о чём он и размышлял сейчас, сидя в кресле зала управления и рассеянно смотря на длинные серые полосы, отображаемые на экране пространственного терма, вместо звёзд.