Элиас завернул за угол и посмотрел на улицу, которая делила центр города пополам и крутым уклоном спускалась к заливу. Она вела от городских ворот до самой гавани, а внизу открывался вид на пролив Кирин-Ридж. Большой город со множеством узких улочек и грязных трущоб. В приливных каналах, пронизывавших старый город, своей жизнью жили преступные общины всех мастей. Вокруг гавани множество киринов торговали радужным дымом, а сотни контрабандистов-каресианцев использовали тайные водные пути и частные причалы старого города для выгрузки своего товара. Огромное количество Псов не сделали город менее криминальным, бандиты-иностранцы даже приободрились. Стражников не хватало, священников осталось еще меньше, и каресианцы с киринами захватили почти половину города. Многие жители ро покинули свои дома, а остальные замкнулись в торговом квартале под охраной наемников, надеясь, что, пока они не доставляют неприятностей, Псы их не тронут.
Элиас даже не пытался как-то защитить свою церковь – он знал: простолюдины слишком боятся его и не посмеют беспокоить. Единственным исключением были Черные воины. Когда-то фанатично преданные Джаа, теперь они стали самыми верными сторонниками Саары, и большинство из них добровольно перешло в служение Мертвому Богу. Они предали своего Огненного Гиганта, отвернулись от исконной каресианской религии, и за это Элиас глубоко презирал их и не желал иметь с ними ничего общего. Еще больше он презирал богатых торговцев и главарей банд из Кессии, которые прибыли в Вейр, чтобы примкнуть к последователям извращенной религии Саары. Большую часть своего времени новоявленная верховная жрица проводила странные церемонии поклонения Мертвому Богу. Элиасу довелось мельком их увидеть – похоже, на них обязательно требовалось обнажаться и всячески истязать себя. Когда она была занята, всеми делами ведал Элиас. Он встречался со шпионами, направлял армии Псов в их захвате Тор Фунвейра и делал все необходимое в плане устрашения и смерти для скорейшего подчинения Ро Вейра.
Рядом с резиденцией герцога располагались роскошные особняки, которые теперь занимали богатые каресианцы, фанатики Госпожи Боли. Они просто поубивали знатных ро, прежде владевших этими домами, и присвоили их имущество, добавив его к своим богатствам, полученным после разграбления Козза. Элиас усмехнулся, глядя на окружавшие его здания, затем проследовал в закрытый двор между резиденцией герцога и большой гаванью. Самые нижние уровни Вейра поддерживались в порядке, их продувал свежий морской бриз, и в целом окрестности гавани были гораздо приятней, чем остальная часть города.
– Милорд Элиас, – позвал его голос со двора. Незнакомец говорил с каресианским акцентом.
Священник обернулся и увидел группу Черных воинов, навытяжку построившихся за широкими колоннами. Они носили развевающиеся черные мантии, а в бою орудовали ятаганами и кинжалами-крисами с волнистым лезвием.
– Что? – ответил он.
– Нас просили сопроводить вас.
Элиас медленно подошел к ним, не спуская глаз с заговорившего. Он ничего не произнес в ответ, и Черный воин начал беспокойно озираться по сторонам после нескольких секунд затянувшегося молчания.
– Милорд? – настойчиво повторил он.
– Куда мы пойдем? – спросил священник.
– Госпожа все еще молится и просит вас посетить ее в часовне.
Странно было называть часовней огромные пещероподобные катакомбы под канцелярией лорда-маршала. Когда-то здесь хранили запасы зерна, но затем подвалы расчистили, чтобы Саара собирала свою паству, именно там ее жалкие фанатики поклонялись своему Мертвому Богу. Тут же разместили и Темных Отпрысков – тех из них, кого еще не развезли по другим частям света.
Трое каресианцев стояли расслабленно, не ожидая никакой опасности. Элиас после некоторых раздумий решил не выказывать гнев, захлестнувший его, когда с ним осмелился заговорить жалкий плебей. Он решил хладнокровно напомнить, что им не позволено заговаривать с ним первыми.
Он шагнул ближе к Черному воину и вытащил кинжал из ножен, скрытых на правом предплечье, – бритвенно-острый клинок длиной не меньше фута. Лезвие плавно скользнуло по горлу каресианца, и Элиасу оставалось только наблюдать, как стадии смерти отражаются на его лице. Священник с удовлетворением смотрел на меркнущий в глазах жертвы свет и не торопился глубже погрузить лезвие, чтобы ускорить смерть. Остальные Черные воины инстинктивно схватились за рукояти ятаганов, но, когда Элиас извлек окровавленный кинжал из их собрата и перешагнул через его мертвое тело, они подняли руки в знак покорности.