- Вы первый раз в Монтерее, Марта?
- Да, прежде не приходилось…
- Могу подсказать парочку хороших мест. Эй, Уилли! Ты же приехал сюда не за тем, чтобы пить чай, правда? Пропустим в баре стаканчик-другой?
Он хотел отказаться. Уже разжал челюсти, чтобы выплюнуть одно короткое «нет», как вдруг Марта посмотрела на него и вместо «нет» получилось «да». Джим не мог объяснить, почему так произошло. Он просто на мгновение выпал из жизни и оказался в Окленде, в их первую встречу, когда Дигглсон была всего лишь девчонкой, только-только получившей работу в участке.
Тогда Джим возглавлял «охоту» на банду Пола Такера. Это был изнуряющий месяц, окончившийся перестрелкой в доках. Он помнил, как прозвучала короткая дробь, и хороший парень, его товарищ, рухнул рядом подстреленной птицей. До приезда медиков он не дожил.
А затем, возвращаясь в участок, Джим встретил Марту. Наверное, она что-то поняла, потому что вдруг остановилась и, по-мужски протянув ладонь, предложила «посидеть за чашечкой кофе». Джим же просто хотел надраться, чтобы провалиться в пустоту без сновидений. Ему нужна была компания, и Марта согласилась.
Воспоминания о том вечере почти стерлись из головы, он помнил только ощущения от ее присутствия – поддержка, от которой ты становишься сильнее.
И теперь, когда Марта посмотрела на него, Джим не смог сказать «нет».
***
Тревор Скотт повел их в бар: «Место для взрослых, Уилли!», и Джим обещал, что будет держать себя в руках. Только присмотрит за сумасшедшей Мартой, которой зачем-то понадобилось тратить вечер на… на это.
В самом деле, какая глупость! Сидеть в душном здании, где на квадратный метр находятся по трое дружков Скотта с не менее впечатляющими тату. Джим развлекал себя тем, что мысленно заводил каждого в зал суда и зачитывал обвинение (вместе с правами, конечно). А затем сажал. Лет на двадцать.
- Вспоминаются былые деньки, а? – хмыкнул Тревор, наблюдая за тем, как быстро собирается в кружке пивная пена. – Хотя, погоди. Ты же свалил от нас раньше! Эй, народ!
Музыка сделалась тише. Все внимание было приковано к ним («К Тревору Скотту, - поправил себя Джим, - к Тревору Скотту, который, очевидно, до сих пор управляет ситуацией»).
- Мой друг, Уилли, из этих мест. И он не проходил инициацию!
- Какую?..
Джим успел сказать одно-единственное слово, а затем рев толпы проглотил его голос. Бармен усмехнулся, выставляя восемь пустых кружек, которые вот-вот должны были наполниться пивом. Инициация, в понимании Скотта, это – надраться за полчаса, понял Джим, поднимаясь, чтобы уйти и не возвращаться.
Но Марта… Она веселилась, продолжала смотреть на него своими чистыми, светлыми глазами и, кажется, поощряла. Что это? Куда делась умничка Дигглсон? Неужели этот чертов город так повлиял на нее?
Джим рухнул обратно. Ему бросали вызов. Что-то из прошлого, когда мальчики выясняют, кто достоин. Ужина, красивой девочки и уважения.
Скотт наклонился к нему и, объяв алкогольным дыханием, прошептал:
- Давай, Уилли. Ты же не плакса, правда? Докажи, что вырос мужиком.
Ненависть удушливой волной поднялась к горлу. Ее нужно было запить прежде, чем она вырвется на свободу, и Джим совершит непоправимое. Первую кружку он даже не заметил, на третьей – лампы под потолочной балкой заморгали тусклым светом, пятая нажала на мочевой пузырь, а к седьмой Джим понял, что видит бар в прогорклом тумане.
- Уилли, Уилли! – кричали со всех сторон, сжимая в тиски детской, отвратительной кличкой.
Он – Уилсон! Он, черт побери, Уилсон!
Джим сказал это после восьмой, как ему показалось, твердо и непоколебимо. Только ухмылка Тревора Скотта показала, что на самом деле, его голос прозвучал так тихо, что никто в толпе этого не услышал.
- Как скажешь, Уилсон, - сказал он, махнув бармену на грязные, пустые кружки. – Может, с тебя что-то и получилось, но для меня ты навсегда останешься Уилли.
- Не плаксой, да? – ядовито ответил Джим, разминая кулаки. – А что случилось, Скотти? Вырос из детских штанишек?
- Нарываешься.
- Кто из нас? Для меня ты не больше, чем кусок дерьма, который давно должен гнить в тюрьме.
Скотт поднялся, нависнув над ним как гризли перед прыжком, и посмотрел немигающим взглядом серых глаз. Джим раздраженно дернул плечом от одной только мысли о том, сколько всего вокруг него было выкрашено в этот отвратительный цвет.
- Пойдем-ка выйдем, Уилли, - прогрохотал Тревор и, отметив сжавшиеся руки, добавил: - В сортир. У тебя давно должно было все лопнуть от восьми кружек пива.
И они вышли. Джима сразу повело в сторону, но чужие пальцы так крепко вцепились ему в плечо, что он ни разу не упал и даже не коснулся стены. Только в туалете, когда двери закрылись, Скотт отошел в сторону, расстегивая ширинку и уже не заботясь о том, расшибется ли Уилсон о ближайший писсуар.