- Наведенный сон помогает увидеть забытое.
- Мне это не нужно. Я хочу нормально работать.
Марта предложила терапию. Она считала, что там, на проклятом пустыре, с ним случилось что-то особенное, что-то, о чем маленький Уилсон предпочел забыть. Смешно. Весь интернат целиком, холодные спальни, склизкая каша на завтрак – все это было пятном на его биографии. И, наверное, если бы кошмары получалось выбирать, он прожил бы раннюю юность: ночевки на вокзале и училище. Первые годы в участке. Разве не достаточно страшно?
Пустой желудок, который липнет к позвоночнику, наркопритоны и бордели, рейды в кварталы черных. Даже расистские шутки Патрика Уокера сошли бы за кошмар получше. Но ему достался пустырь, тишина и серый цвет, пожирающий мозг.
- Что-нибудь случилось? – она смотрит на него своими большими, светлыми глазами поверх очков, и едкий смех подползает к горлу. – Джим?
Их новый сеанс должен случиться позже, но Кристина Бонне принесла с собой часть воспоминаний, от которых некуда деться.
В итоге ты бежишь по кругу, верно?
- На тебе лица нет!
А оно должно быть? У того, кто к тридцати годам рушится как вавилонская башня.
В кабинете бежевые обои и растения в горшках, белый стол с креслом, где сидит Марта, и диван напротив – кого-нибудь такая обстановка успокоила бы, но Джим, напротив, только сильнее заводится. Он кружит от стены к стене, выглядывает в окно на парковку и делает новый оборот, пока не оказывается один на один с собственным отражением в стеклах.
Растрепанные волосы, щетина и мертвенно-синие мешки под глазами – он. Джим Уилсон. Которому проще выброситься на тротуар, чем вспомнить, кому принадлежали красные ботинки.
- Я хочу закончить.
Марта говорит: это ошибка. Он должен бороться с собой, но она – эта молодая, согретая хорошей жизнью женщина ничего не понимает. Ей не приходится глотать таблетки, чтобы проспать три часа. Она не выезжает к маленьким детям, которых выбросили на дорогу как мешок с мусором. И ее маятник просто шутка.
- Джим…
Ему удается игнорировать неловкие попытки коснуться плеча. Не чувствовать легких пальцев, потирающих куртку вместе с кожей под ней. Марта достаточно взрослая, чтобы понять.
Иногда ты просто не хочешь спасаться.
Глава 2. Неверленд
Иногда он слышал крик – пожалуй, чаще, чем это могло бы случиться в другом месте; крик как бы распиливал его мысли, проходил сквозь них и оставался. Скользил по пищеводу, пока не проваливался дальше, вниз.
В тот день кричала высокая женщина. Безо всяких сомнений, она была точной копией Кристины Бонне: те же мягкие черты лица, светлые, вьющиеся у висков волосы. Только морщины у глаз делали ее куда взрослее и строже, чем других француженок. Мисс Бонне представлялась ему тонкой полоской – такой двухмерной картинкой, неспособной на движение. Как портрет. И она взаправду не шевелилась, замерев у стола Патрика Уокера с широко раскрытым ртом. Именно из него звучал этот крик.
Мужчина, сопровождающий мисс Бонне, смотрел куда-то в сторону, поддерживая ее невесомое, прозрачное тело одной рукой. Был ли он отцом девочки – Джим не мог сказать. Ничего в этих острых, грубых чертах не выдавало в нем причастности к найденному ребенку. Он словно вышел из камня, целиком, и оставался безучастным все время, пока Патрик пытался говорить.
От Бруклина до Окленда свыше двух тысяч миль: никто не мог подумать, что девочку найдут здесь. Мисс Бонне продолжала надеяться на чудо.
Джим не любил эти разговоры. Он не был создан для них – подошел бы кто-нибудь, вроде Марты, но основные данные все равно должен передать полицейский. Несмотря на отвратительный характер, Патрик деликатно вел разговор.
- Мы предполагаем, что ее убили дальше от Окленда… Прошу вас, присядьте.
- Ни к чему. Моя дочь мертва, и я хочу знать, кто к этому причастен, - мисс Бонне хватило сил прервать крик, теперь она смотрела на Патрика остановившимся взглядом.
Многие, попадая в участок, надеялись получить ответы. Но правда в том, что расследование может затянуться – особенно, если затрагивает сразу несколько городов и штатов.
Джим вернулся к кофемашине, стараясь не прислушиваться к голосам за спиной. Все это уже было. Сначала люди сходят с ума от горя, затем – злятся и требуют, звонят без перерыва… Конечно, мисс Бонне не виновата в своих чувствах. Она летела сюда из другого штата, уже зная главный ответ.
Результаты вскрытия показали, что Кристина Бонне убита несколькими часами ранее – возможно, в Беркли или Сан-Леандро. Не стоило так же исключать вариант с Конкордом, по которому проходит маршрут до Бруклина. Последнее предположил Патрик, когда разговаривал с детективом из штата.