Джим разорвал пакетик сахара над кружкой. Голоса стихли. Он осторожно выглянул из-за стеллажа, отделяющего пространство «кухни»: Патрик сидел за столом, прижимая руку к подбородку, а рядом вместо мисс Бонне остался незнакомец с резкими чертами лица.
- Уилсон, - на него обратили внимание.
Джим подошел в тот момент, когда мужчина-из-Бруклина приподнял полы куртки, демонстрируя значок.
- Чарли Томпсон, детектив. Я хотел бы ознакомиться с материалами вскрытия и записями с видеокамер. Нам предстоит сотрудничество, поскольку преступники могли скрыться в Калифорнии.
- Все здесь, мистер Томпсон, - Патрик кивнул на папку, - кроме записей с видеокамер. У нас их нет.
Джим не увидел - почувствовал, как ломается широкая, грубая бровь на лице детектива.
- Разве в вашем штате у полиции нет доступа к дорожным камерам?
Даже юмор выходил у него топорным и злым. Патрик поморщился, рефлекторно потирая висок – ту же простреливающую боль, порой, испытывал и сам Джим.
- Камеры не работали с двух часов ночи и до трех часов дня. Когда мы прибыли на вызов, никаких следов не было. Это – окружная, детектив, посыпанная гравием. Все, что мы можем вам предложить – только результаты вскрытия.
Томпсон схватил папку толстыми пальцами, пролистывая. Один раз на его лице промелькнуло живое удивление, сменившееся раздражением.
- Насильственная смерть, детектив Уокер? Меня интересуют детали.
- Судмедэксперты работали в сжатые сроки. Мы ждем результаты токсикологической экспертизы. В теле Кристины Бонне присутствуют следы хирургического вмешательства. Каждое могло повлечь смерть.
Джим уже читал результаты вскрытия. Девочку использовали как донора – вырезали все мало-мальски здоровые органы, что уже наталкивало на неутешительные мысли.
- Преступников, очевидно, больше одного, - согласился Томпсон, - и им нужна была операционная с грамотным хирургом, а так же линия поставки. Иной причины ехать из Нью-Йорка в Калифорнию нет. Что у вас на контрабандистов?
- Нескольких человек закрыли четыре года назад, но это – мелкие сошки. Они торговали наркотой, о трансплантации речи не шло.
- А на главных вышли? – и, не дожидаясь ответа, Томпсон рявкнул: - Чем вы, черт побери, здесь занимаетесь?!
Назревала ссора. Лицо Патрика уже налилось багрянцем, вена на лбу взбухла и дрогнула в такт сердечному ритму.
- Логично предположить, что хотя бы один контрабандист из вашего штата, - нашелся Джим. – Поделитесь сведениями.
Томпсон дернулся, желая то ли размять шею, то ли открутить кипящую голову вместе с седьмым позвонком.
- Я запрошу полные досье. Мы проверяли парней, выпустившихся в прошлом году. Все – чисты. Кристина Бонне не единственная, кто пропал. Кроме нее, мы разослали ориентировки еще на семерых детей.
- Возраст?
- От пяти до десяти. По этим делам откликнулись только вы, остальные штаты молчат.
Патрик поднялся, бесцеремонно выхватывая кружку из рук Джима, чтобы глотнуть.
- Мне вот что интересно: почему они так топорно избавились от тела? Не скинули в реку, не сожгли, а просто оставили на дороге. Никто не мог знать, что камеры сломаны…
- Только если у них нет сообщников в дорожном управлении.
И, с этими словами, Томпсон покинул этаж.
- Хотел бы я спросить, кто назначил его главным, - процедил Патрик, так же быстро накидывая куртку. – Выходим, Уилсон.
Все произошло так стремительно, что Джим едва успел осознать себя: вместе с остывшим кофе в руках он продолжал быть немым участником событий. Кристина Бонне страдала в конце своей маленькой жизни, а они должны положить этому конец. Отыскать пропавших детей.
В дорожном управлении Томпсон действовал быстро: со значком наперевес он представлял из себя грозную машину, вслед за которой двигались детективы Калифорнии. Под стражу взяли двух человек: невысокого, худощавого Питтерсона и Джеймса Калиби, пакистанца, модерирующего работы видеокамер.
- Я не понимаю, - дрожащим голосом бормотал он, судорожно вздыхая, когда наручники легли на запястья. - Я не понимаю…
«За что» - повисло в воздухе. Джим только смотрел, как их уводят. Как, согнувшись к полу, они идут друг за другом, продолжая свою неловкую речь.
Наверное, это бесчеловечный поступок. Но, когда на чаше весов лежат детские жизни – ты невольно играешь роль жестокого человека. Капитана Крюка из Неверленда.
Марта сказала бы, что они – несчастны, копы из Окленда, которых на следующее утро хорошенько прополощут газеты. Чарли Томпсон же отличался безразличием. Он был, весь, погружен в дело. Снял гостиницу неподалеку от участка и каждое утро, день ото дня и час от часа стоял в их маленьком коридоре, беспрерывно записывая что-то в блокнот.