— Ты все слышал, юный Майкл? — расправив плечи, спросил он.
Юноша залился краской.
— Это не для его ушей, понял меня? Люди всегда что–то балаболят. Иногда встают в позы, иногда треплются, вроде базарных баб. Его это не должно напрягать.
Он посмотрел на Майкла, переминавшегося в дверном проеме. Несмотря на страх, парень оставался непреклонным.
— Я — его оруженосец.
Том почесал подбородок.
— Поэтому тебе приходится принимать некоторые решения. Если ты услышишь, как два лучника обсуждают, как ограбить третьего, ты донесешь?
Майкл поднял на Тома глаза.
— Да.
— Хорошо. А если речь будет идти об изнасиловании монахини?
— Да, — не отводя взгляда, произнес Майкл.
— Хорошо. А если речь будет идти о том, как сильно они его ненавидят?
Оруженосец задумался.
— Кажется, я понял, к чему ты клонишь.
— Он им не друг, он их капитан. И он в этом достаточно хорош и с каждым днем становится лучше. Но то, чего он не знает, никак не заденет его. Ты понял?
Том навис над ним.
— Да. — Майкл не отступил и попытался расправить плечи.
Гигант удовлетворенно кивнул.
— Силы воли у тебя не отнять, юный Майкл. Постарайся не умереть, а мы уж сделаем из тебя отличного рыцаря. — Он ухмыльнулся. — Симпатичная твоя цыпочка–то. Если не хочешь ее потерять, шевелись, да побыстрее.
Тем временем во дворе дюжина лучников и пара оруженосцев собрались вокруг одной из девушек и рьяно помогали ей чистить морковку.
ЛИССЕН КАРАК — ОТЕЦ ГЕНРИ
Священник наблюдал, как наемники выходят из комнаты своего командира. Этот капитан — источник заразы.
Она появилась первой, и бастард держал ее руку, словно они были любовниками. Может, и были — если он действительно сын дьявола, то вполне способен удовлетворять старую шлюху. Аристократы. Два сапога пара.
Он почувствовал привкус желчи, руки слегка задрожали при мысли о том, что когда–то он… Он…
Отец Генри отвел взгляд от приоткрытой двери, чтобы больше их не видеть, и вернулся к написанию очередной проповеди. Но прежде чем его руки окончательно перестали трястись и он наконец–то смог выводить чистые и ровные линии на старом пергаменте, прошло немало времени.
А когда по ступеням спускался самый огромный из наемников, их взгляды встретились, и тот ухмыльнулся. Отца Генри обдало волной страха, словно его окатили ледяной и грязной водой. Что знал этот человек?
Как только гигант скрылся из виду, священник поднялся из–за рабочего стола и прокрался через часовню к стоявшему посередине аналою. Опустился под напрестольную пелену, чтобы проверить, все ли на месте. Боевой лук. Стрелы.
Облегченно вздохнул и поспешил вернуться к столу, представляя, как стрела впивается в пах гиганта, а он наслаждается пронзительными воплями мерзкого наемника.
ДОРМЛИНГ — ГЕКТОР ЛАКЛАН
Разведчики на быстрых лошадях так ничего толком и не разузнали, поэтому Гектор не стал менять свое решение. Он посмотрел на грубо нарисованную карту и покачал головой.
— Если я отправлюсь на восток, то с таким же успехом могу перегнать свое стадо через горы в Теве. Только делать этого не собираюсь. У меня покупатели в Харндоне, и городу нужен мой скот. А на западе, в горах, с несколькими тысячами голов никак не пройти, кроме как по дороге.
Хранитель всю ночь танцевал и пил эль собственного производства, да еще какое–то отвратительное чужеземное пойло, и потому голова у него гудела.
— Так останься здесь и пошли гонца к королю, — предложил он.
Лаклан помотал головой.
— Так не годится. С первыми лучами солнца мы отправимся в путь. Что ты можешь мне предложить, хранитель? Сколько человек?
Лицо мужчины исказила гримаса.
— Человек двадцать.
— Двадцать? У тебя здесь сотня воинов, на которых ты тратишь деньги, а они просто протирают задницы.
На этот раз хранитель помотал головой.
— Дикие близко, — заметил он. — Я не могу просто взять и, как некоторые, уйти отсюда. Я должен удержать это место.
— Ты сможешь удержать его и с тридцатью воинами. Отдай мне остальных.
— Может, с тридцатью такими, как ты, — тридцатью героями. А с обычными людьми? Мне нужно минимум шестьдесят.
— Значит, ты даешь мне сорок человек? Это уже лучше. С сороковкой у меня будет почти полная сотня: достаточно, чтобы прикрыть стадо с тыла и спереди, еще останется для жала в хвосте. — Лаклан снова принялся изучать набросок. — Когда спустимся с холмов, станет труднее — мне нужны лошади. Поэтому я возьму у тебя пятьдесят солдат и двести лошадей.