Разглядеть, что именно рисует Адриан, Рэндом не мог: паренек сидел в дальнем конце повозки ювелира. С кружкой теплого эля в руке он направился к юноше.
Зловоние купец почувствовал еще до того, как увидел его причину. Воняло ужасающе — запах серы и чего–то приторно–сладкого, будто засахарился ливер. Он вдохнул этот смрад, но не остановился. Мертвое существо оказалось демоном. Юный Адриан оторвался от эскиза.
— Генри нашел его в кустах.
Второй ученик ювелира стоял рядом с находкой, хотя труп чудовища его пугал.
Вблизи вид демона приводил в глубокое замешательство. Тело покрывала мелкая, как у речного окуня или солнечника, чешуя. Бело–серая, с просвечивавшимися через нее сине–черными венами, она переливалась всеми цветами радуги, как перламутр. Под опущенными веками просматривались очертания пустых углублений, словно вместе с жизнью смерть унесла и глаза. Тяжелая, как у ящера, голова с клювом вместо носа и гребнем, напоминавшим плюмаж на турнирном шлеме рыцаря. После смерти тело существа обмякло и непонятно отчего вызывало образ поникшего цветка. Длинный торс, лапищи, пугающе похожие на мускулистые руки кузнеца, мощные ноги. Стоя он был бы высотой с человека, стоящего на повозке. Массивные ноги и туловище уравновешивались тяжелым хвостом с острыми шипами.
Не возникало сомнения, что он покинул мир живых.
Клюв и шипы украшали фантастические узоры из золота и свинца. На костяном гребне над глазами переплеталось множество всяческих орнаментов. Сдохший демон был одет в ярко–красную кожаную котту с меховой подкладкой великолепной работы. Рэндом не удержался и, несмотря на зловоние, присел и провел пальцами по материалу — сшитой сухожилиями животных оленьей коже. Столь яркого и насыщенного цвета он еще никогда не встречал.
Повреждений на теле чудовища Рэндом не заметил. И больше всего смущало лицо демона, одновременно неимоверно красивое, но и пугающее.
Потягивая эль, к ним неспешно приблизился старый маг. Он остановился, посмотрел на демона и воскликнул:
— Вот, значит, как!
Рэндом колебался, не зная, рассказать ли о своем желании.
— Я бы хотел забрать эту котту себе, — наконец сказал купец.
Гармодий посмотрел на него, как на умалишенного.
— Кто убил, того и добыча, — пожал плечами Рэндом. — Так, по крайней мере, было принято, когда я служил в армии короля.
Старый маг покачал головой.
— Вот оно что! Тогда забирай ее себе в подарок за гостеприимство.
Трое учеников ювелира помогли Джеральду перевернуть демона. На то, чтобы снять с трупа котту, ушло добрых пять минут. Размером она была с попону, возможно, чуть меньше; не важно, что убило ее бывшего хозяина, котта была абсолютно целой и чистой. Рэндом плотно свернул ее, засунул в мешок и закинул в свой фургон.
Ученики внимательно изучали золотые узоры чудовища.
— Оставьте его, — сказал Гармодий. — Обычно их тела исчезают, а не разлагаются. Интересно…
И он склонился над трупом, ткнув в него посохом. Ученики отскочили, хотя недавно сами переворачивали мертвого демона, а Генри спешно зарядил арбалет. Маг извлек из своей котты короткую палочку. Она походила на веточку, но блестела не хуже молнии, покрытая отменной масляной полировкой, которая не могла бы долго сохраниться на обычной ветке. А еще на ее концах имелись крохотные серебряные колпачки.
Гармодий провел ею над трупом — туда и обратно. Туда и обратно.
— Ничего себе! — воскликнул он и прочел строфу на высокой архаике.
Все присутствовавшие обрадовались, ведь никто даже представить себе не мог, что им доведется увидеть знаменитого мага за работой. При свете дня все выглядело иначе. Когда он принялся колдовать прошлой ночью, люди попрятались, теперь же они внимательно следили за каждым его движением, не заботясь о том, что он о них подумает.
Рэндом наблюдал, как около рук старика собиралась сила. Сам он колдовать не умел, но ему дано было видеть то, чего не видели другие.
Старый маг произнес заклинание, протянув руки к трупу демона. Тело начало переливаться еще сильнее. Окружающие затаили дыхание, и вдруг все закончилось: от чудовища осталась лишь горстка пепла. Причем совсем небольшая.
— Так–то! — довольно заявил Гармодий. — Что–то препятствовало его разложению.