— Я, конечно, не собираюсь распускать нюни, но вы знаете, который сейчас час? — поинтересовался писарь.
Капитан осушил еще одну кружку вина.
— Хочу, чтобы ты расспросил всех и вся, — заявил Красный Рыцарь. — Не знаю, кого ищу, но надеюсь, ты сможешь отыскать его для меня. Знаю, что это все похоже на бессмыслицу, но в крепости изменник. У меня есть кое–какие подозрения, но ни одного доказательства. Кто может отсюда поддерживать связь с внешним миром? Кто тайно ненавидит настоятельницу? Или тайно любит Диких?
Он едва не поперхнулся, произнося последние слова.
Писарь помотал головой. Зевнул.
— Поспрашиваю. А теперь можно я вернусь в кровать?
Капитан чувствовал себя последним глупцом.
— Возможно, я ошибаюсь.
Сэр Адриан закатил глаза… Правда, сперва выждал, пока за ним закроется дверь.
Красный Рыцарь допил вино и, не раздеваясь, грохнулся на кровать. Когда из часовни раздался колокольный звон, постарался не считать, сколько раз он прозвучал, так было легче притвориться, что впереди у него целая ночь сна.
«Осада Лиссен Карак. День третий».
Майкл слышал храп капитана и дулся на него. Лучники не преминули рассказать, что полночи тот «был занят» симпатичной монашкой, и юноша отчасти завидовал, отчасти ревновал и отчаянно восхищался. И, конечно же, был страшно зол. Это нечестно.
Вот уже третий день ничего не происходило, и Майкл начал сомневаться, а не ошибся ли капитан. Ведь он сказал, что враг будет атаковать.
Весь день туда–сюда над крепостью летали виверны.
Что–то поистине громадное ревело и ревело — высокий чистый звук, слишком громкий и оттого пугающий, доносился из леса.
«Сегодня ничего не происходило. Мы заметили, что враг собирает древесину, видно, хочет восстановить сожженные нами лодки. Капитан предупредил, недалек тот день, когда они возведут и боевые орудия, вставшие на сторону Диких люди вероломно научат чудовищ их использовать. Туман не рассеивался весь день, поэтому стражники на крепостных стенах могли видеть только вдаль, хотя и на многие лиги, а вот в полях рядом с замком почти ничего разглядеть им не удавалось. Говорят, настоятельница может видеть сквозь туман.
Целый день до нас доносятся удары топоров.
Ближе к закату было замечено передвижение значительных сил врага. Мы видели, как качались верхушки деревьев, как в лучах заходящего солнца сверкало оружие. А еще слышали рев множества чудовищ. Капитан считает, они форсировали реку. Он приказал выставить патруль, когда еще один вражеский отряд, больший, чем предыдущий, занял позицию в лесах напротив нашей траншеи, но, увидев, что противник не атакует, отпустил нас на обед».
Майкл откинулся на спинку стула. Он довольно скверно вел журнал и знал, что опускает многие важные детали. Уилфул Убийца подстрелил боглина на расстоянии почти в триста шагов, он стрелял с высокой башни сквозь туман и при легком ветерке на рассвете. Теперь же, хорошенько накачавшись пивом, которым его угостили приятели, лучник был пьян как сапожник. К счастью, атак не ожидалось. Как и других значимых или знаменательных событий. Примерами ведения войскового журнала для Майкла служили прочитанные истории из библиотеки отца, и лучники в них никогда не упоминались.
В комнату вошел капитан. Под глазами темные круги.
— Иди спать.
Дважды повторять Майклу не пришлось. Около двери юноша замешкался.
— Атаки не было.
— Должно быть, именно благодаря особому таланту высказывать очевидные факты ты пользуешься столь большой популярностью, — раздраженно заметил Красный Рыцарь.
Майкл пожал плечами и извинился. Капитан почесал затылок.
— Я был уверен, что он атакует траншею именно сегодня. Вместо этого он направил неведомо кого — боюсь, сильный отряд — на юг вдоль реки, хотя мы сожгли его лодки. Там, похоже, караван, и его–то он и собирается уничтожить, а я никак не могу ему помешать или хотя бы попытаться, пока противник не попадется в мою незамысловатую ловушку. А он что–то туда не спешит. — Красный Рыцарь хлебнул вина. — Все чертова гордыня. На самом деле я не могу предсказывать действия врага.
— Но до этого–то у вас все получалось, — возразил Майкл.
— Удача, — сказал капитан, — ничего более. Иди спать. Веселье на осаде закончилось. Если он не ринется на мою замечательную траншею…
— А зачем ему это?
— А кто спрашивает: ученик капитана или оруженосец? — поинтересовался капитан, наливая себе еще вина и пролив мимо самую малость.