— Еще один внушающий страх и почтение человек, — заметил кузнец, обращаясь к своему подмастерью. — За всю жизнь встречал лишь нескольких подобных ему. И в то же время в нем есть какая–то мягкость, больше присущая женщинам. Он намного лучше большинства рыцарей.
Находившийся под впечатлением Эдвард даже ответить толком не смог.
— Куда это твой отчаянный торговец тканями подевался? — спросил кузнец.
— Опаздывает, ваша милость.
Тэд покачал головой.
— Этот мальчишка даже на собственные похороны опоздает, — сказал он, но в голосе прозвучала похвала. — Нед, упакуй шлемы, не забудь только солому подложить, и отвези их мастеру Рэндому. Сделаешь?
Каким бы сердечным ни был хозяин, ни один подмастерье не откажется прогуляться за ворота мастерской.
— А можно мне пару монет, чтобы купить корзинки?
Мастер Тадеуш вложил в его руку несколько монет.
— Жаль, что я не сделал для него шлем, — задумчиво произнес он. — И отчего мне вспомнился дракон?
ХАРНДОНСКИИ ДВОРЕЦ — КОРОЛЕВА
В большом зале на стуле из слоновой кости гордо восседала Дезидерата. Головы разнообразных существ, большие и поменьше, добытые тысячами отважных рыцарей, взирали на нее с оштукатуренных стен. Череп одного весьма молодого дракона был размером с голову лошади. Его повесили на северной стене прямо под витражным окном, и создавалось впечатление, что это корпус всплывающего из морской пучины корабля. По мнению королевы, он всегда выглядел по–разному, сколько на него ни смотри.
Серебряным ножичком Дезидерата снимала с зимнего яблока кожуру. Казалось, ее ниспадавшие на плечи волосы окутаны красно–рыжеватым и золотым сиянием — тщательно продуманная иллюзия, поскольку она уселась непосредственно под солнечными лучами, лившимися из любимого, выполненного в виде розетки окна короля. Придворные дамы расположились вокруг нее. Пышные юбки, словно цветастое покрывало, почти скрыли шахматный узор мраморного пола. Не более десятка юных рыцарей вместо утомительных тренировок на ристалище или скрещивания мечей с наставниками предавались лености, плечами и спинами подпирая стены зала. Самому старшему из них, прозванному Крепкие Руки, довелось участвовать в нескольких сражениях и совершить прославивший его подвиг. Когда–то он ударом кулака убил существо из земель Диких, за что и получил свое прозвище. Он всегда с удовольствием рассказывал эту историю.
Дезидерата недолюбливала хвастунов, поэтому возложила на себя сакраментальную обязанность — доподлинно узнавать, кто достоин уважения, а кто — не более чем пустослов. Больше всего ей нравилось отыскивать скромняг — храбрых воинов, которые не превозносили свои свершения. И уж тем более не выносила она самохвалов, особенно когда они топтались у нее в зале и заигрывали с придворными дамами. Королева твердо решила проучить рыцаря Крепкие Руки, но тут неожиданно вошел ее супруг.
Король был облачен в простые воинские доспехи, от него пахло лошадьми, железом и потом. Она всем телом прижалась к нему, и исходивший от него запах неожиданно воскресил в ее памяти день их свадьбы. Он посмотрел на нее сверху вниз и поцеловал в носик.
— Обожаю, когда ты такая.
— Тогда тебе стоит чаще тренироваться на ристалище, — игриво прошептала Дезидерата, взяв его под руку.
За спиной монарха остановился сэр Дриант, потирая шею, а следом сэр Алан и комендант лорд Глендовер. Это развеселило королеву.
— Неужели ты проиграл этим доблестным рыцарям?
— Проиграл? — переспросил Дриант и не слишком весело рассмеялся. — Его величество меня прихлопнул, будто надоедливого жука, миледи. Новая лошадь его величества больше дракона.
Сэр Алан пожал плечами.
— Меня так вообще выбили из седла, госпожа.
Он посмотрел на сэра Дрианта и нахмурился.
— Надеюсь, не слишком неучтиво будет напомнить, что и тебя лошадь его величества опрокинула в песок.
Дриант вновь рассмеялся. Не тот он был человек, чтобы подолгу пребывать в мрачном расположении духа.
— Да уж, большая часть меня грохнулась оземь, — заметил он, — а ведь земля еще не до конца оттаяла.
Снова потерев шею, сэр Дриант перевел взгляд с королевы на ее дам, сидевших в окружении юных рыцарей.
— Эй, приятели, где это вы были, когда остальные обменивались ударами на ристалище?
Крепкие Руки благочестиво склонил голову.
— Вот здесь, в этом уютном зале, окруженные сиянием красоты королевы и всех этих прекрасных цветков, — ответствовал он. — И какой мужчина по собственной воле отправится биться на промерзлой почве?