«Что ж, от дельного совета я бы не отказался», — промолвил он.
«Не бросай вызов силам этого мира, пока не станешь намного, намного сильнее, — обыденным тоном заметила Пруденция, — но, если недостает грубой силы, воспользуйся хитростью. Помни, дорогой, он не знает, где проходят границы твоих возможностей. И называет тебя «темным солнцем“».
Дельный совет. Понять бы еще, как им воспользоваться. Капитан потянулся к Гармодию и открыл дверь.
За ней стоял Шип.
Он перепрыгнул траншею и возвышался на другой стороне, освещаемый пламенем, медленно горящий, с ранами, из которых валил и поднимался вверх едкий дым с искрами, похожими на светлячков.
Капитан закашлялся. В непосредственной близости размеры Шипа поражали, но, даже глядя снизу вверх, Красный Рыцарь удовлетворенно отметил, что его удар не пропал даром. Что–то водянистое и склизкое копошилось в оставленной копьем дыре в груди врага.
— Вздумал мериться со мной силами, ничтожество?
Капитана охватил ужас, закружилась голова. Во что бы ни превратился Шип, его приход нес с собой страх, ненависть и лютое, жуткое ощущение насилия и угнетения. Красный Рыцарь боролся, стараясь не поддаться его влиянию, изо всех сил. И на короткий миг, казавшийся невыносимо долгим, он увидел мать, обещавшую ему…
— Ты осмелился противостоять мне? Ты хоть представляешь, кто я?
Объятый ужасом Красный Рыцарь съежился. Сознание и здравый смысл подсказывали, что только безумцы могут задавать подобные вопросы. Всю жизнь он лишь храбрился да хорохорился, когда на самом деле ему хотелось забиться в угол и тихо рыдать. Сейчас, стоя перед Шипом, он вспомнил, как ругала его мать. Он воспользовался простеньким заклинанием — не для атаки, лишь крохотный довесок к защите. Поднял меч.
— Итак, — нарочито медленно произнес он.
Но ему не удалось утаить истеричные нотки.
— Итак, — повторил капитан. На этот раз получилось поспокойнее. Именно так он отвечал на нападки матери. — Полагаю, когда–то ты был магом короля.
Шип наотмашь ударил Красного Рыцаря горящей ладонью, повалив на спину. Капитан видел удар, успел приготовиться, руки послушно выполнили команду и выставили вперед меч, но клинок рассыпался от одного соприкосновения с костлявой рукой чародея. Несмотря на броню доспехов и подпитывавшую ее силу, молодой мужчина ощутил всю мощь удара.
— Я несравнимо могущественнее, чем жалкий человек, некогда бывший магом короля.
Капитан хотел рассмеяться, но у него не вышло даже хмыкнуть. Поднялся на ноги. Как поступал всякий раз, когда его избивали собственные братья. Шип занес руку, чтобы ударить еще раз, и вдруг…
От его кисти отвалился палец.
Приступ дикой, безудержной радости охватил Красного Рыцаря. Он отшвырнул обломки меча и вытащил рондельный кинжал.
— В землях Диких существует множество разных сил, Шип. Ты — лишь одна из них. — Боль опалила ребра, стоило ему глубоко вдохнуть. — Не зазнавайся, иначе не заметишь, как кто–то съест тебя самого.
«Отлично, — пробормотал Гармодий из его Дворца воспоминаний. — Я почти готов».
Повисла пауза, как будто весь мир замер.
Капитан пытался представить лицо Амиции — воссоздать образ самого достойного, благородного и вместе с тем простого человека, который не был насквозь пропитан страхом и который не оставит его умирать в рабстве у этого существа.
Но не смог.
«Продержись еще чуть–чуть!» — просил Гармодий.
— Ты бросаешь мне вызов?! — взревел Шип.
Капитан выпрямился, принял горделивую позу и произнес:
— Моя мать родила меня, чтобы я стал наивысшей силой земель Диких.
Он снова, превозмогая боль, набрал в грудь воздуха, и следующая фраза для Шипа была подобно мечу в сердце:
— А ты — не более чем безродный выскочка, корчащий из себя особу голубых кровей.
Красный Рыцарь приказал боглинам убить Шипа, и толпа существ обратила оружие против своего бывшего хозяина. Пусть боглинам было не под силу пробить сиявшую зеленью броню Шипа, маг все же сжал костлявую руку в кулак.
Боглины умерли быстро.
Чародей не контролировал собственную ярость, и эта ярость, слепая и бездумная оттого, что кто–то осмелился вступить с ним в бой, заставляла его изрыгать потоки проклятий. Шип взвыл:
— Ты против меня ничто!
Капитан не успел поставить блок — он вообще ничего не успел, — как кулак Шипа в очередной раз отправил его на землю. Только теперь послышался треск костей. Ключица? Уж ребра–то наверняка сломаны.
Внезапно он оказался во Дворце воспоминаний. Подле Пруденции стоял приятного вида юноша, одетый в черный бархат, расшитый звездами. Страх был настолько всепоглощающим, что Красному Рыцарю потребовалось несколько ударов сердца, чтобы сообразить, что незнакомец — это Гармодий.