Питер пропустил Скахаса Гахо вперед по тропе и стоял в сгущавшихся сумерках на вершине горного хребта, глядя вниз. Почти прямо под ним возвышалась великая крепость, прозванная сэссагами Скала. Ее башни походили на сломанные зубы, а бойницы напоминали зажженные фонари мятежников.
Далеко на востоке он заметил еще одно море костров. Армия, мимо которой сэссагам удалось проскользнуть. Армия короля Альбы.
Оба войска были готовы схлестнуться в бою, и в лучах заходящего солнца Питер различал стаи воронов и стервятников, круживших над долиной Кохоктона.
Круживших в предвкушении пиршества.
Он уселся и принялся наблюдать за игрой света — мощными вспышками силы, время от времени озарявшими небосклон, подобно летней грозе.
ЛИССЕН КАРАК — ТУРКАН
Туркан наблюдал, как исчезает за горизонтом солнечный диск. Видел, как капитан вражеской армии бросил вызов Шипу, ударив его синим пламенем, и чародей вынужден был отступить. В отличие от охраны Шипа, телохранители темного солнца ринулись на помощь командиру и спасли, плотно сомкнув вокруг него свои ряды.
Демон достаточно узнал о военном искусстве рыцарей.
— Шип побежден, — сказал он сестре.
— Неправда, Шип не побежден, по крайней мере не больше, чем ты прошлой ночью, — резко ответила она. — Он говорил, что уничтожит великую машину, швыряющую камни, так и произошло. Поэтому прекрати глупые разговоры.
Туркан задрожал, едва сдерживая желание сразиться.
— Я брошу Шипу вызов, — заявил он.
— Нет, не бросишь! — не согласилась Моган.
—
ЛИССЕН КАРАК — МАЙКЛ
«Осада Лиссен Карак. День тринадцатый.
Прошлой ночью враг, словно ураган, обрушился всей своей мощью на крепость. Маг короля, настоятельница и Красный Рыцарь дали ему отпор, и он был вынужден отступить, но, защищая свой дом и получив стрелу в спину от гнусного предателя, госпожа настоятельница погибла».
Майкл сидел на деревянном табурете, подперев голову рукой, и бегло просматривал неразборчиво написанные им же слова. Он пригубил стоявшее рядом вино, всеми силами стараясь не уснуть над собственными записями.
Капитан лежал в лазарете. На его нагруднике после боя осталась вмятина размером с мужской кулак. И они потеряли пятерых латников. Лучники уже в открытую заявляли, что теперь самое время пересмотреть условия договора.
Майкл повернулся. На разостланной кровати, одетая, лежала Кайтлин Ланторн. Она пришла к нему сразу после возвращения летучего отряда, поцеловала и оставалась рядом, пока он выполнял мелкие поручения, например, относил оружейнику на починку нагрудник капитана.
— Тебе не следует здесь оставаться, — произнес он.
Ее глаза опухли от слез.
— Я беременна, — протянула девушка и села. — Может, я и ошибаюсь, но Амиция сказала, что я беременна. А она–то в этом разбирается. Я беременна, а чародей собирается убить нас всех. Так какая разница, даже если я проведу с тобою всю ночь?
Майкл попытался обдумать сказанное, размышляя, как на его месте поступил бы капитан. Должно же быть какое–то решение. Однако ничего на ум не приходило, поэтому он отложил в сторону перо и обхватил голову обеими руками.
— Я тебя люблю, — промолвил оруженосец.
Девушка улыбнулась.
— Это хорошо, потому что я тоже тебя люблю, и у нас будет ребенок.
— Если мы переживем осаду.
Он лег рядом. Она повернулась к нему.
— Уверена, ты сможешь меня защитить.
Майкл уставился в темноту.
Швея Мэг, ее дочь Сью и дюжина монахинь и местных женщин во дворе занимались умершими.
На этот раз никто не ликовал. Цена победы оказалась неимоверно велика: настоятельница погибла, а ряд замотанных в белые саваны тел казался бесконечным. Среди почивших были и простые люди, и наемники — все вперемежку.
Красного Рыцаря унесли в лазарет.
Настоятельницу убили стрелой с ведьминым ядом. И как будто бы никто не разыскивал ее убийцу.
Мэри Ланторн поправила простыню, накрывавшую тело сэра Томаса Даррема.
— Он был таким худым, — произнесла она.
Фрэн покачала головой, Сью всхлипнула, и Мэг прижала голову дочери к груди. Муж Сью тоже погиб. Третий справа в ряду саванов. Она долго успокаивала дочь, а потом вернулась к прерванному занятию: заворачивать в простыню Щекотуна. Его расплющило, от лица мало что осталось, но все же Мэг бережно обматывала чистое льняное полотно вокруг тела. Она всегда придавала большое значение традициям.
«Господи, забери этих мальчиков к себе, несмотря на жизнь, которую они вели».