Дважды наплыв монстров шел на убыль, и ему удавалось немного передохнуть. С чем это было связано — неизвестно. Рэндом успевал перевести дух, кто–то протягивал ему воду промочить горло, и все начиналось сначала. Основные неприятности доставляли белые боглины. Хотя крупные ирки были и того хуже.
Один из деревенских решил помочь Рэндому удерживать дверь. То ли от излишней храбрости, то ли от чрезмерности глупости, но он погиб мгновенно, стоило ему только встать рядом. И это несмотря на то что его приятель умолял дурака не высовываться.
— На тебе же нет никакой защиты! — кричал здоровяк с харндонским акцентом.
У парня не были защищены руки и ноги. Острыми, как косы, наростами на конечностях враги исполосовали его, утащили искромсанное тело вниз, разорвали на части и сожрали. Даже смертельно раненные пытались урвать кусочек человеческой плоти.
У Рэндома не осталось сил держать баклер. Он понимал, что рано или поздно пропустит удар в забрало или пах, но пока его спасала удача и помощь верных копейщиков.
Появились новые ирки. Эти не стали бездумно лезть вперед, а осторожно взобрались на груду мертвых тел и атаковали Рэндома одновременно. Щит прикрыл его вытянутую вперед руку, наручи выдержали напор, но купец потерял равновесие. Тут же на него набросились боглины, окончательно сбив с ног. Уже стоя на коленях, он получил удар по шлему со стороны затылка и упал лицом вниз.
В области стопы вспыхнула острая боль: кто–то из тварей пытался оторвать защищавшую его ногу броню. Затем, к ужасу Рэндома, его потащили сквозь дверной проем к груде мертвых тел. Беспомощный, он закричал. Пока купца волокли прочь от двери, что–то рухнуло на него сверху. Лишь нагрудник и наспинник спасли его, иначе неведомая тяжесть вышибла бы из него дух.
Правая нога горела огнем.
Рэндом попытался позвать на помощь, но рот сразу же залила какая–то жижа. Он сплюнул. Вкус был мерзкий и горький. Купец поперхнулся, еще раз сплюнул, и тут его осенило, в чем именно он захлебывался.
В крови боглинов.
Закричать не вышло.
Боль усилилась.
«Господи, меня сожрут живьем!»
«Боже, не оставь меня в час нужды моей!»
ЗЕМЛИ ДИКИХ — ПИТЕР
Нита Кван бежал по лесу. Диск солнца поднялся высоко над головой. До наступления ночи расставлять ловушку бесполезно. Но сейчас конец весны, и дожидаться полной темноты придется долго.
К югу от них небо осветила яркая зеленая вспышка, и почти сразу вслед за ней земля содрогнулась от толчка колоссальной мощи.
— А вот и наш сигнал, — довольно улыбнулся Ота Кван. — Наш господин невероятно могуч. Вперед! Готе онах!
Вождь мчался во главе войска, тени людей стелились по земле. Воины устремились вперед, сминая траву. Их путь лежал на восток.
До цели оставалось около мили. Нита Кван не был слабаком и не одну неделю прожил вместе с сэссагами, но бежать сломя голову полную милю, а потом с ходу вступить в бой для него было слишком. Особенно если учесть, что все утро он добывал пропитание и возился с готовкой. Опустив голову, бывший раб попытался отвлечься от мыслей о собственных ногах и дыхании и продолжил бег.
Чтобы достичь восточной стороны великого горного хребта, потребовалось немало времени, но в конце концов Ота Кван вскинул руку и скомандовал: «Ложись!» Люди, все как один, растянулись в высокой траве. Он жестом приказал Скахасу Гахо и еще одному воину двигаться дальше на восток, а сам устроился рядом с Нита Кваном.
— Ждать осталось недолго, — сообщил он. — Скоро мы увидим, знает ли сам Шип, что творит.
ЛИССЕН КАРАК — ШИП
Стоя у западной границы леса, Шип наблюдал, как разворачивались события. Сил у него было недостаточно, чтобы рисковать собственной жизнью и лично участвовать в бою. Слишком много их ушло на заклинание, и это его злило еще больше. Но у него в подчинении оставались тысячи существ, и сегодня он лил их кровь, словно воду, отбросив всякую осторожность.
Знай его воины, что чародей намерен бросить их всех без исключения в бой, многие бы заволновались. Но падшему магу было известно, что популяцию Диких можно восстановить. Сам же он воскрешению не подлежал.
Она мертва.
Да, он допустил не одну ошибку, но исход этой партии все равно неотвратим так же, как партии древних, которыми он когда–то так наслаждался, но давно позабыл.
Король скачет навстречу собственной гибели. Ловушка для него уже готова.
И тогда все будет принадлежать ему.