— Мы никогда не возьмем Скалу с теми силами, что у нас есть, — произнес Шип. — Я могу разрушить ее, а могу этого не делать. Это не моя битва. Но мы — союзники, и я тебе помогу.
— Тем, что уведешь нас еще дальше от того, что мы хотим снова забрать себе? — со злостью выпалил демон.
— Тем, что направлю силы Диких к стоящей цели. Достижимой цели. Мы нанесем удар, который пошатнет власть людей, и отправим свое послание всем Диким. После этого еще многие присоединятся к нам. Разве я неправ?
Соглашаясь, Туркан неспешно кивнул.
— Если мы спалим Альбинкирк, многие узнают об этом и придут.
— И тогда, — продолжил Шип, — у нас будет достаточно сил и времени, чтобы выступить против Скалы, пока людишки будут оплакивать дымящиеся руины.
— А ты станешь намного сильнее, чем сейчас, — обеспокоенно заметил Туркан.
— Когда ты и твои сородичи снова смогут пить из источника под Скалой и спариваться в ее тоннелях, ты скажешь мне спасибо.
Вместе они двинулись на восток.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ПРИНРАЙД — СЭР МАРК УИШАРТ
На расстоянии более чем в двести лиг к югу от реки Кохоктон и столько же к востоку от Харндона располагалось приорство Принрайд — прекрасный замок, возведенный непосредственно на отроге коренной породы, столетний, с высокими зубчатыми стенами, четырьмя изящными башнями с арочными окнами, медной кровлей и огромной аркой ворот, при виде которых многие посетители восклицали, что, должно быть, все здесь создано при помощи волшебства.
Но сэр Марк Уишарт, приор, знал правду. Замок был построен богатым разбойником и убийцей, который ради спасения собственной души подарил его церкви. Жить здесь было очень удобно. Мечта любого солдата, который провел многие годы, ночуя на холодной твердой земле.
Приор стоял в рубахе перед бушующим в камине пламенем, зажав в руке листок из бересты — небольшой, почти полностью почерневший кусочек березовой коры. Он вертел его в руках и морщился от боли в плече. Медведица сильно ранила его.
Утро было прохладным, а сквозь застекленное окно он видел, что будет мороз, правда несильный. В воздухе веяло весной. Цветы, полевые растения, новая жизнь.
Уишарт вздохнул.
Дин, мальчик–слуга, появился с небольшой кружкой пива и вычищенной мантией.
— Милорд? — окликнул он.
Мальчик был слишком сообразительным, чтобы провести жизнь, разливая старикам вино со специями.
— Чулки, брэ, дублет и котту, парень, — приказал приор, — и позови маршала и моего оруженосца.
Томас Клэптон, маршал ордена Святого Фомы в Эйконе, появился в верхних покоях еще до того, как приору успели привязать чулки к дублету; он никак не мог привыкнуть к тому, что это за него делали слуги.
— Милорд, — поприветствовал маршал.
— Какова численность наших войск на сегодня?
— В приорстве? — уточнил маршал. — Я могу разыскать шестнадцать рыцарей, готовых выехать сегодня утром. В королевстве? Возможно, пятьдесят, если включить в список стариков и мальчишек.
Приор поднял листок бересты, и маршал побледнел.
— А если мы сделаем рыцарями оруженосцев, которые готовы ими стать? — спросил сэр Марк.
— Тогда, возможно, семьдесят.
— Так и поступи, — приказал Уишарт. — На сей раз это не мелкий набег. Она никогда бы не призвала нас, если бы речь шла не о войне.
ХАРНДОНСКИЙ ДВОРЕЦ — ГАРМОДИЙ
Проклиная собственный возраст, Гармодий заглянул в серебряное зеркало, высматривая хоть какие–то привлекательные черты и ни одной не находя. Кустистые черные брови с проседью вовсе не соответствовали образу любовника, как и его голова с лысой макушкой и длинными белыми волосами вокруг нее, увядшая кожа и сутуловатые плечи.
Маг покачал головой, расстроенный скорее глупостью желания обладать королевой, нежели собственным отражением. Гармодий был вынужден признать, что вполне доволен своей внешностью и окружающим миром.
— Ха! — сказал он зеркалу.
Мельхиад потерся о его ноги, и Гармодий глянул на старого кота.
— Древние говорили, что память — это жизнь, запечатанная восковой печатью.
Кот безразлично посмотрел на него.
— Что скажешь? — снова обратился маг к Мельхиаду. — Является ли мое воспоминание о собственной внешности в зеркале новым уровнем смещения? Отражением образа реальности?
Весьма довольный новой концепцией, он тихо засмеялся, затем ему пришла еще одна мысль.
— Что, если удастся создать заклинание, которое будет изменять то, что видят глаза и воспринимает мозг? Как мозг оценит подобное изменение? Будет ли это для него реальностью, или просто образом, или образом образа?