Старик снова глянул в зеркало. Поджал губы и начал взбираться по лестнице. Мельхиад последовал за ним. Из–за избыточного веса коту было тяжело передвигаться, и выглядел он так, словно винил свой недуг и одновременно жаловался на него.
— Отлично, — заявил Гармодий и наклонился, чтобы взять Мельхиада на руки, при этом схватился за больную спину. — Может, мне стоит больше упражняться. В юности я был неплохим фехтовальщиком.
Серые усы кота осуждающе дернулись.
— О да, моя юность давно миновала. С тех пор изменилась, например, форма мечей. И их вес. — Он вздохнул.
Наверху лестницы маг отомкнул ведущую в его святая святых дверь и повторно установил световую защиту. Особой нужды в этом не было, но все же здесь хранились его книги и множество ценнейших артефактов, однако ни один замок и ни одно заклинание не могли защитить его собственность лучше, чем король. Если он когда–нибудь потеряет его расположение… Даже мысль об этом была для мага невыносима.
«Должно быть, желание обладать Дезидератой — довольно распространенное явление при дворе», — подумал он и рассмеялся, больше над самим собой. Затем Гармодий направился к северной стене с полками, на которых его ждали, словно голуби в голубятне, свитки периода Архаики. Многие были добыты во время дерзких вылазок в некрополи далеких южных земель. «Да, когда–то я был отчаянным храбрецом».
Он опустил Мельхиада на пол, и кот тяжелой походкой побрел в центр комнаты и уселся на солнышке.
Маг принялся читать свитки о природе памяти человека. Он поднял кубок с простоявшей сутки водой и осушил его, ощутив во рту привкус применявшихся вчера горючих веществ и мела. «Хм», — с десяток раз пробормотал погруженный в чтение Гармодий.
— Хм, — в который раз произнес он, осторожно свернув свиток, прежде чем вложить его обратно в трубчатую кость для лучшей сохранности.
Свиток сам по себе был бесценен — одно из трех сохранившихся произведений жившего в Архаику Аристотеля. Гармодий все время собирался его переписать, да так и не собрался. Иногда у него возникало желание приказать уничтожить оставшиеся два свитка, хранившиеся в королевской библиотеке. Он тяжело вздохнул от собственной непомерной гордыни.
Мельхиад растянулся на солнышке и задремал. Появились два других кота. Гармодий вдруг осознал, что не уверен, помнит ли, когда и откуда они у него взялись.
Он отыскал отрывок об органе в тканях мозга, который передавал воспринимаемые глазом образы в сознание.
— Любопытно, — с улыбкой произнес старый волшебник и наклонился, чтобы погладить старого кота.
Тот свирепо впился в него. Маг отдернул окровавленную руку и выругался. Мельхиад поднялся, отошел на несколько шагов и, посматривая на человека, снова растянулся на полу.
— Мне нужен труп, а может, даже дюжина трупов, — произнес старик, загибая пальцы и представляя препарирование.
Его наставник слишком увлекался этим делом… И ничем хорошим это не закончилось. Дошло до того, что он сражался на поле Чевина на стороне Диких. Старое воспоминание было болезненным, и Гармодия посетила странная мысль: а когда он в последний раз думал о битве при Чевине? Эта мысль накатила на него, подобно лавине, и под гнетом прошлого он, пошатнувшись, опустился в кресло.
Он припомнил необычное построение вражеской армии: повстанцы по флангам, а чудовищные создания в центре. Рыцари королевства мчались вперед под ливнем стрел, сквозь волны страха, чтобы сразиться с существами из земель Диких.
Руки мага дрожали.
Его наставник стоял рядом с ними, затем воспользовался тщательно продуманным заклинанием, целью которого было сбить с толку и ввести в заблуждение. Когда оно сработало, лучники короля начали стрелять в собственных рыцарей и биться друг с другом…
«Поэтому я атаковал его». Гармодий не дорожил этим воспоминанием. Как и тем, в котором король умолял его сделать хоть что–нибудь, а бароны с подозрением смотрели на него, полагая, что он, как и его наставник, предаст их и перейдет на сторону Диких.
Взгляд учителя, когда их сущности схлестнулись друг с другом.
«Он колдовал, и я колдовал». Гармодий покачал головой. Почему он присоединился к врагу? Почему? Почему? Почему? Что он узнал, когда начал препарировать старые трупы? «Почему я никогда не задумывался об этом раньше?»
Пожав плечами, он сказал котам:
— Я не такой честолюбивый, как он. И все время молюсь Богу, чтобы он когда–нибудь все–таки увидел свет.