— А ну, вылезай из своей дыры, придурковатый старый трус! — вопил мэр.
Алкей пытался завязать манжеты рукавиц. Когда–то он делал это самостоятельно, но не с тех пор, как возмужал. Ему пришлось прижать правую руку к каменной стене замка и как следует затянуть узел.
— Господин мэр? — услышат он спокойный голос сэра Джона.
— Я требую, чтобы ты собрат все бесполезные рты, которые гордо называешь гарнизоном, и отправил на поиски дочери этого человека. И отопри ворота — караваны, едущие за зерном, уже близко. Городу нужны деньги, хотя уверен, ты слишком пьян, чтобы заметить это.
Мэр вел себя как базарная баба, грубая и крикливая.
— Нет, — ответил капитан. — Это все?
Алкей не смог определить, кем он считает сэра Джона. Был ли тот излишне осторожным? Но воспоминания о вчерашней засаде были все еще слишком свежи.
Он потянулся за сапогами — естественно, перепачканными. Рыцарь кое–как натянул их и принялся воевать с ремнями и застежками, когда перед глазами возникло видение: ирки, боглины и чудовища пострашнее. Дорога. Замешательство.
Его натаскивали, чтобы драться с Дикими. Но до вчерашнего дня доводилось сражаться исключительно с людьми — как правило, один на один, на шпагах и при дворе.
От воскресших в памяти образов он невольно содрогнулся.
— Я приказываю тебе! — завопил мэр.
— Вы не можете приказывать мне, господин мэр. В городе объявлено военное положение, и ни я, ни, тем более, вы не имеете здесь власти. — Его тон скорее был примирительным, нежели пренебрежительным.
— Я представляю интересы горожан. Членов правления, торговцев и ремесленников! — прошипел мэр. — Кажется, ты не понимаешь…
— Я понимаю, что являюсь представителем короля, а вы нет. — Голос сэра Джона ни капли не изменился с начала разговора.
Алкей принял решение. Он собирался поддержать рыцаря низкого происхождения. Не важно, о чем спорили эти двое, — дело в манерах. Сэр Джон вел себя благородно, возможно, ему даже удалось бы прижиться при дворе.
Рыцарь проверил, как сидят на ногах сапоги, взял тяжелый кинжал и засунул его за пояс. Он никогда не покидал свои покои без оружия. Затем вышел в зал, в котором толпились подслушивавшие солдаты гарнизона. Алкей легкой поступью сбежал вниз по лестнице.
Он пропустил часть разговора, а когда вошел в комнату, раскрасневшийся, тощий и высокий мэр с белоснежными, словно у ангела, волосами молчал, но его губы шевелились.
Сэр Алкей прошел вперед и встал за пожилым рыцарем. Отметил, что мэр одет в дорогой дублет из темно–синего бархата, отороченный соболиным мехом, и подходившую к нему шляпу, украшенную изображениями ирков и зайцев. Рыцарь улыбнулся — его собственный дублет из шелка был раз в пятьдесят дороже. Правда, надо отдать должное, ирки на шляпе мэра выглядели забавно.
— Это сэр Алкей, — представил его сэр Джон, — посол императора к нашему королю. Вчера его караван подвергся нападению сотен чудовищ из земель Диких.
Мэр злобно глянул на него.
— Это ты так говоришь. Черт подери, выполняй то, для чего тебя наняли. Неужели тебя совсем не трогает, что, пока ты тут рассиживаешься и лакаешь вино, чудовища забавляются с дочерью этого несчастного человека?
Мужчина, стоявший за спиной мэра с дюжиной других горожан, всхлипнул и рухнул на деревянную скамейку, прижав ко рту сжатый кулак.
— Его дочь умерла еще вчера, и я не стану рисковать людьми лишь для того, чтобы посмотреть на ее труп, — не щадя чувств отца, произнес сэр Джон. — Нужно, чтобы все женщины и дети вместе с провиантом немедленно были перевезены в замок.
Мэр сплюнул.
— Я запрещаю! Ты хочешь, чтобы в городе началась паника?
Сэр Джон пожал плечами.
— Да, — сказал он, — мое профессиональное мнение…
— У тебя нет профессионального мнения! Ты был всего лишь наемником. Сорок лет назад! А потом просто бухающим приближенным короля. Это очень профессионально!
Мэр был не в себе. Алкей понял, что он просто ослеплен страхом. Перепуган. И именно от ужаса он такой агрессивный. Это стало откровением. По правде говоря, Алкей был уже далеко не юнцом. Ему стукнуло двадцать девять, и он полагал, что точно знает, как устроен этот мир.
Вчерашний день стал для него настоящим потрясением, да и сегодняшний тоже. Он наблюдал за глупым мэром и сэром Джоном и кое–что понял об их характерах.
— Мессир мэр, — обратился он на высокопарной готике, — прошу вас, я здесь чужеземец, но Дикие — настоящие. То, что я видел, было на самом деле.
Мэр развернулся и посмотрел на него.