Вскоре все отчетливо услышали шаги испанских разбойников; путешественники оставались невидимыми для чужих глаз, так как находились в тени нависавшего над ними моста и, кроме того, были надежно защищены сгустившимся мраком; их можно было обнаружить только по какой-нибудь непредвиденной случайности.
Испанцы остановились прямо на мосту и принялись совещаться, какую из двух дорог следует выбрать — ту, что спускается к Сузскому проходу либо ту, что поднимается к Венаусу.
Между разбойниками завязался жаркий спор, и те из путешественников, кто владел испанским, слышали, какие доводы каждый из них приводит в пользу своего мнения.
Внезапно послышался мужской голос, распевавший песню; человек этот ехал со стороны джавона.
Гийом сжал руку графа де Море и приложил палец к губам: он узнал голос своего приятеля-контрабандиста.
В тот же миг головорезы прекратили спорить.
— Ну вот! — произнес один из них после недолгой паузы. — Сейчас кое-что прояснится.
Четыре человека отделились от остальных и пошли навстречу певцу.
— Эй, человек, — обратились они к нему по-итальянски, хотя употребили испанское слово «hombre», — тебе не встретились на пути несколько всадников?
— Вы имеете в виду двух мужчин и двух женщин, а также их проводника Гийома Куте, торговца из Граньера? — отозвался мужчина, отвечал вопросом на вопрос.
— Точно.
— Что ж! Эти люди всего лишь в пятистах шагах отсюда; если они вам нужны, прибавьте шаг, и вы догоните их на полдороге от Джавона.
Услышав это, испанцы избавились от своих сомнений и дружно направились в сторону Венауса.
Путешественники, затаившиеся под мостом, увидели, как их преследователи промелькнули, словно тени, и скрылись в темноте — они шагали так быстро, что если бы беглецы действительно находились в указанном контрабандистом месте, их вскоре бы догнали.
Что касается приятеля Гийома, он продолжал двигаться в сторону Сузского прохода, указывая своим спутникам дорогу.
Путешественники провели в безмолвном ожидании еще пять минут и, не услышав больше шагов разбойников, стали спускаться во главе с Гийомом вдоль русла той же реки. Проехав пятьсот шагов, они встретились с контрабандистом; он не решался вернуться в прежнее пристанище, после того как направил испанцев по ложному пути, и попросил у своих спутников разрешения остаться вместе с ними; просьба его была немедленно удовлетворена и, кроме того, граф де Море пообещал ему хорошее вознаграждение за столь своевременную помощь.
Путешественники отправились дальше, подгоняя мулов: дорога стала несколько лучше и позволяла двигаться быстрее; таким образом, они мало-помалу подъехали к Сузе.
В этом месте оба проводника советовали соблюдать повышенную осторожность, но тропа, по которой следовал маленький караван, была едва заметной и совершенно безлюдной, хотя она примыкала к городу, и по ней можно было приблизиться к крепостным укреплениям.
На укреплениях тоже никого не было, так как все подходы к городу были закрыты оборонительными сооружениями, воздвигнутым за четверть льё до него — то есть в Сузском проходе.
К тому же тропа недолго вилась вдоль крепостной стены; внезапно она стала удаляться от города, устремилась в горы и в конце концов привела всадников в Малаве, где они и заночевали.
Отсюда можно было спуститься на равнину и через Ривароло и Яни добраться до Лаго Маджоре, но там путешественников подстерегала самая большая опасность — они могли оказаться в руках испанцев. Правда, граф де Море, которому при отъезде во Францию было поручено передать королеве Анне письмо от губернатора Милана дона Гонсалеса Кордовского, мог явиться к дону Гонсалесу и заявить, что он вернулся от имени двух королев и направляется по важному делу в Рим либо Венецию, но в таком случае пришлось бы солгать, а всякое притворство претило правдивой душе истинного сына Беарнца.
Кроме того, в результате такого шага, упрощавшего все, путешествие должно было бы вскоре завершиться, в то время как Антуан де Бурбон хотел, чтобы оно продолжалось бесконечно. В итоге и без того веское мнение графа одержало верх.
Он предложил своим спутникам сделать большой крюк через Аосту, Домодоссолу, Соновру и, обогнув всю Ломбардскую котловину, добраться до Вероны, где они были бы в безопасности. В Вероне им предстояло расстаться на день или два, чтобы основательно отдохнуть после утомительной дороги верхом на лошадях и мулах, в чем особенно нуждались женщины, а затем следовало отправиться в Мантую, конечную цель их пути.