Таким образом, герцогу придется пропустить французские войска через свои владения, обеспечив их остановки, а также всячески оказывать помощь Казалю, снабжая осажденных продовольствием и боеприпасами, которые король оплатит по ценам трех последних торгов; кроме того, герцог Савойский должен и впредь предоставлять нашей армии и военной технике проход через любую часть своей территории для защиты Монферрата в том случае, если Монферрат подвергнется нападению или у нас появится повод для беспокойства за его безопасность; наконец, дабы мы были уверены в исполнении двух последних пунктов, герцог Савойский обязан передать Сузскую цитадель и Желасскую крепость в распоряжение вашего величества, выделив для их охраны гарнизон швейцарцев во главе с офицером, который будет назначен вами, государь.
— Однако, — заметил король, — он савояр и, конечно, попросит что-нибудь взамен.
— Если вам угодно, государь, мы пойдем ему навстречу и предложим, чтобы герцог Мантуанский уступил савойскому дому в качестве возмещения за право владения Монферратом город Трино, приносящий доход в пятнадцать тысяч золотых экю.
— Мы уже предлагали это герцогу, но он отказался.
— Тогда мы не находились в Сузе, как сейчас…
— Только благодаря вам, и я никогда этого не забуду.
— Государь, следует всегда помнить не о моей беззаветной преданности вашему величеству, а о мужестве отважных солдат, которые сражались на наших глазах, и о доблести офицеров, которые вели их в бой.
— Если, на беду, я забуду об этом, ваше высокопреосвященство мне напомнит.
— Следовательно, мое предложение принято?
— Да, но кого же мы пошлем к герцогу?
— Не кажется ли вашему величеству, что маршал де Бассомпьер как никто другой подходит для такой роли?
— Превосходно.
— Что ж, государь, он уедет завтра утром и представит на рассмотрение герцога общий проект договора; что касается секретных статей…
— Значит, там будут и секретные статьи?!
— Ни один договор не может обойтись без секретных статей; я рассмотрю их вместе с герцогом и его сыном.
— В таком случае все решено!
— Да, ваше величество; поверьте, что не пройдет и трех дней, как сюда пожалуют ваш зять принц или ваш дядя герцог.
— Это так, — заметил король, — ведь они тоже принадлежат к нашей семье, однако их заслуга состоит в том, что, в отличие от прочих моих родственников, они ведут со мной войну открыто. Спокойной ночи, господин кардинал, вы, наверное, тоже устали и нуждаетесь в отдыхе.
Действительно, три дня спустя, как и предсказывал кардинал, Виктор Амедей прибыл в Сузу и провел переговоры с Ришелье; кардинал добился от него согласия на все условия, которые он обсудил с королем.
Секретные статьи также были согласованы.
Герцог Савойский обязался в течение четырех дней доставить в Казаль тысячу обозов с зерном и пятьсот — с вином.
Кроме того, было решено, что, в том случае если эти обязательства будут выполнены, войска французского короля не станут продвигаться дальше Брунолунги — небольшого населенного пункта, расположенного между Сузой и Турином; как говорилось в договоре, его величество соблаговолил согласиться на это по просьбе государя Пьемонта, чтобы дать испанцам время снять осаду Казаля.
В обмен на Трино Карл Эммануил должен был вернуть герцогу Мантуанскому захваченные им города Альбу и Монкальво.
Тридцать первого марта и первого апреля герцог Савойский и король Людовик XIII официально объявили о заключении мира.
Правда, этому договору была уготована та же участь, что и соглашениям, подписанным герцогом Лотарингским. Вильгельм III рассказывал, как однажды он беседовал с герцогом Лотарингским Карлом IV о том, насколько добросовестно каждая из сторон обязана следовать подписанному соглашению, и Карл IV сказал ему со смехом:
— Неужели вы полагаетесь на договоры?
— Ну, конечно, — простодушно ответил его величество британский король.
— Что ж, — сказал герцог Карл, — если угодно, я покажу вам большой сундук, доверху наполненный договорами, которые я подписал, но не выполнил ни одного из них!
Между тем в сундуке Карла Эммануила хранилось не меньше подобных соглашений; он решил добавить к ним еще одно с твердым намерением не принимать его в расчет, как и другие договоры.
Сразу же после заключения мира к королю на поклон явились принц Пьемонтский и кардинал Савойский; Виктор Амедей пришел вместе со своей женой — принцессой Кристиной, сестрой Людовика XIII.