— «… он сможет, — читал король, — укрыться на …»
— В .
—
— Герцог .
— «… предложит ему гостеприимство с большим удовольствием. Но здоровье …»
— Здоровье .
— Это меня называют Кефалом?
— Да, государь.
— Я знаю, кем был Минос, но забыл, кем был Кефал. Кто он?
— Фессалийский царевич, ваше величество, супруг прекрасной афинской царевны, которую он прогнал с глаз долой, ибо она была ему неверна, но затем с ней помирился.
Людовик XIII нахмурился.
— Ах, значит, этот Кефал, — сказал он, — муж неверной жены, с которой примирился вопреки ее неверности, это я?
— Да, государь, это вы, — невозмутимо ответил Россиньоль.
— Вы уверены?
— Еще бы! Впрочем, ваше величество сами увидите.
— На чем мы остановились?
— «Если Месье будет изгнан из Лувра, он сможет укрыться в Лотарингии. Герцог Карл IV предложит ему гостеприимство с большим удовольствием. Но здоровье Кефала…», то есть короля… На этом вы остановились, государь.
Король стал читать дальше.
— «… весьма ненадежно». Как! Весьма ненадежно?
— Это значит, что ваше величество больны, и очень больны, во всяком случае, по мнению герцога Лотарингского.
— Ах, значит, — побледнев, сказал король, — я болен, и очень болен!
Подойдя к зеркалу, он посмотрел на себя, поискал в карманах флакон с нюхательной солью, не найдя его, покачал головой и, сделав над собой усилие, взволнованным голосом стал читать дальше:
— «…почему бы в случае его смерти не выдать …» Прокриду?
— Да, , — ответил Россиньоль. — Прокрида была неверной женой Кефала.
— «… не выдать королеву за ?» За ? — воскликнул король.
— Да, государь, за Месье.
— За Месье!
Король вытер платком струившийся по лбу пот и продолжал:
— «Ходят слухи, что …»
— Господин .
— «… хочет избавиться от и выдать …»
Король посмотрел на Россиньоля, который, отвечая королю, продолжал на все лады переворачивать бумагу, что была у него в руках.
— Венеру? — нетерпеливо переспросил король.
— , госпожу де Комбале, — быстро сказал Россиньоль.
— «… за ,» — прочел король. — Меня женить на госпоже де Комбале? Меня? Откуда они это взяли?.. «Пока пусть », то есть Месье, «продолжает ухаживать за …»
— За .
— «… притворяясь, что из-за этой страсти находится в крайнем разладе с ».
— С .
— «Важно, чтобы », то есть кардинал, «хоть он большой хитрец или, вернее, считает себя таковым, ошибался, думая, что Юпитер влюблен в Гебу». Подписано: .
— .
— Ах, — пробормотал король, — вот он, секрет этой великой любви, приносимой в жертву ради поста главного наместника! Ах, мое здоровье весьма ненадежно! Ах, когда я умру, мою вдову выдадут за моего брата! Но, слава Богу хоть я болен, и очень болен, как они говорят, но еще не умер. Значит, мой брат — заговорщик! И если заговор откроется, он сможет скрыться в Лотарингии у гостеприимного герцога! Разве Франция не в состоянии за один раз проглотить и Лотарингию, и ее герцога? Выходит, мало того, что она дала нам Гизов!
И, резко обернувшись к Россиньолю, он спросил:
— А как попало это письмо в руки господина кардинала?
— Оно было доверено господину Сенелю.
— Одному из моих медиков, — сказал Людовик XIII. — Воистину, у меня отличное окружение!
— Но, предвидя заговор между лотарингским и французским дворами, отец Жозеф подкупил камердинера господина Сенеля.
— Похоже, этот отец Жозеф — ловкий человек, — сказал король.
Россиньоль подмигнул.
— Тень господина кардинала, — сказал он.
— И что же сделал камердинер Сенеля?
— Украл письмо и передал его нам.
— А что сделал Сенель?
— Поскольку он не успел еще отъехать далеко от Нанси, то вернулся и сказал герцогу, что по оплошности сжег его письмо вместе с другими бумагами. Герцог ничего не заподозрил и дал ему другое письмо — то, что получил его королевское высочество Месье.
— И что же ответил мой брат «Юпитер» мудрому «Миносу»? — спросил король с лихорадочным смехом, от которого его усы шевелились еще несколько мгновений, после того как он замолчал.
— Я еще не знаю. Его ответ у меня в руках.
— Как эта бумага, что вы держите, — его ответ?
— Да, государь.
— Дайте.
— Ваше величество ничего в нем не поймет, поскольку я сам еще ничего не понимаю.
— Почему?
— Потому что, когда первое письмо не дошло до адресата, они, боясь каких-либо неожиданностей, изобрели новый шифр.
Король взглянул на листок и прочел несколько совершенно непонятных слов: