Герцог де Монморанси был слегка ранен в руку, в то время как одежду г-на де Бассомпьера изрешетили пули.
Редут, расположенный слева, уже был захвачен. Валезанцы и пьемонтцы укрылись в равелине.
Оба военачальника обратили взоры на правый редут.
И тут все увидели, как оттуда показались двое всадников; они поскакали во весь опор по дороге, вероятно проложенной на случай их отступления к Сузскому равелину.
То были герцог Савойский Карл Эммануил и его сын Виктор Амедей.
Вслед за ними хлынул поток бегущих солдат. Правый редут тоже был взят.
Оставался только равелин, но его штурм был самой трудной задачей.
Людовик XIII направил к маршалам гонца, чтобы поздравить их и герцога де Монморанси с успехом; в то же время он наказывал им беречь свои силы. Бассомпьер послал в ответ следующую записку от себя, а также от имени господ де Шомберга, де Креки и де Монморанси:
«Государь!
Мы признательны Вашему Величеству за участие, но порой кровь принца или маршала Франции ценится не дороже, чем кровь последнего из солдат.
Мы просим десять минут передышки для наших воинов, а затем продолжим бал».
В самом деле, десять минут спустя вновь заиграли трубы, загрохотали барабаны, и два крыла армии, построившись в две колонны, сомкнутыми рядами двинулись в атаку на равелин.
XIII
ГЛАВА, В КОТОРОЙ ДОКАЗЫВАЕТСЯ, ЧТО ЧЕЛОВЕКУ НЕ ДАНО ЗНАТЬ, БУДЕТ ЛИ ОН ПОВЕШЕН, ДАЖЕ ЕСЛИ У НЕГО НА ШЕЕ ВЕРЕВКА
Подступы к укреплениям были уже во власти французов, но оставался последний ретраншемент, окруженный солдатами и ощетинившийся пушками; кроме того, он находился под прикрытием Монтабонского форта, возвышавшегося на неприступной скале, — к нему вела лишь узкая лестница без перил, по которой можно было взбираться лишь ступенька за ступенькой.
Наши войска давно оставили пушки позади, будучи не в силах тащить их за собой в глубь лощины или поднять их на вершину горы. Солдаты шагали с опущенной головой, не думая о том, что их, вероятно, ведут на бойню: командиры продолжали двигаться вперед, и они следовали за ними.
С возвышенности, на которой располагались король и кардинал, сидевшие верхом, было видно, как в рядах французов образуются все новые бреши; король, хлопал в ладоши, аплодировал мужеству своих воинов, но в то же время в нем просыпался охотничий азарт, как у тигра при виде крови.
Когда по приказу Людовика XIII был убит маршал д’Анкр, король, слишком низкорослый, чтобы наблюдать за убийством из окна в Лувре, заставил слуг поднять его на руках и любовался видом окровавленного трупа.
Наконец, французы подошли к крепостному валу; некоторые принесли с собой лестницы, и штурм начался.
Монморанси со знаменем в руках первым поднялся на стену; Бассомпьер был не в силах последовать за ним из-за своего возраста: он расположился на половине расстояния ружейного выстрела от крепостного вала и подбадривал солдат.
Несколько лестниц сломались под тяжестью штурмовавших, ибо каждый стремился первым ступить на стену; однако часть солдат устояла и продолжала сражаться почти на весу, что позволяло их соратникам подняться на ноги, установить другие лестницы и снова пойти на штурм.
Внезапно ряды осажденных дрогнули; вслед за этим вдали, позади них, послышалась беспорядочная стрельба и громкие крики.
— Смелее, друзья! — вскричал Монморанси, в третий раз устремляясь на приступ, — это граф де Море спешит нам на выручку. Монморанси, вперед!
С этими словами, весь израненный и окровавленный, герцог ринулся в бой, увлекая за собой в этом страстном порыве всех, кто мог его видеть и слышать.
Монморанси не ошибся: граф де Море пытался отвлечь внимание неприятеля.
Как нам известно, граф двинулся в путь в три часа ночи в сопровождении капитана Латиля и Галюара в качестве адъютанта. Они добрались до реки, в которой едва не утонул Гийом Куте; с наступлением холодов уровень воды понизился, и теперь можно было переправиться на противоположный берег, прыгая с камня на камень.
Перейдя на другую сторону, граф де Море и его спутники быстро преодолели расстояние, отделявшее их от горы. Молодой человек отыскал тропу и ступил на нее первым, солдаты последовали за ним.
Ночь была темной, но недавно выпавший глубокий снег освещал дорогу.
Граф, знавший о том, какой трудный путь им предстоит, взял с собой длинные веревки, за которые ухватились двадцать четыре солдата, шагавшие по краю обрыва. Если один из них падал, его удерживали двадцать три человека, и упавший должен был лишь крепче держаться за веревку.