Но инжир в тот день нам так и не попался. Мы искали его, пока от жары и жажды у меня не закружилась голова, но я не хотела возвращаться во дворец, не выполнив поручение царицы, не доставив сладкие плоды своему возлюбленному. Наконец мы осмотрели весь рынок, так что уже не оставалось ничего иного, как повернуть назад.
И как раз в тот момент, когда мы направились обратно к дворцу, я заметила невероятно дряхлую старуху, чья черная кожа была вся иссечена морщинами, глубокими, как сухие вади. Она продавала снадобья из трав. Я остановилась у ее одеяла и прислушалась к бормотанию о каких-то притираниях, помогающих от боли в спине. Но, когда я наклонилась, чтобы взять корень, который никогда прежде не видела, торговка проворно схватила меня за запястье и заглянула прямо в лицо.
- Никак девушка хочет что-то для своего любимого? Нечто волшебное, что приведет молодого человека в ее постель, дабы она избавилась наконец от опостылевшей девственности?
Я отдернула руку, испугавшись, что колдунья читает в моем сердце. Возможно, она говорила нечто подобное каждой молодой покупательнице, но служанка Ре-нефер увидела мое замешательство и рассмеялась. Почувствовав себя униженной, я бросилась прочь от старухи.
Я не видела, откуда появился Салим, но внезапно он возник передо мной, и солнечный свет сиял вокруг его головы, как корона. Я взглянула юноше в лицо и ахнула.
- Ты в порядке, моя госпожа? - спросил он мягко.
Я онемела.
Салим смотрел на меня с той же жадностью, которую чувствовала я сама, и он положил теплую ладонь на мой локоть, чтобы отвести меня обратно во дворец, а служанка царицы следовала за нами, ухмыляясь. Ее госпожа была права: между принцем и внучкой Оракула из священной рощи Мамре вспыхнул особый свет.
В отличие от меня, сын Ре-нефер не смог скрыть от матери то, что происходило в его сердце. Ре-нефер, с тех пор самых пор как совсем еще юной прибыла в Сихем в качестве царской невесты, презирала жительниц этого города. «Глупые и пустые женщины, - говорила она сыну. - Они плохо прядут, отвратительно ткут, безвкусно одеваются и ничего не знают о травах. Они могут родить только глупых детей. Мы найдем для тебя кого-нибудь получше».
На Ре-нефер произвела впечатление сельская повитуха, да и ее молодая помощница тоже понравилась царице. Она одобрительно отметила мой рост и силу рук, цвет волос и горделивую посадку головы. Ну а то, что я в столь юном возрасте уже способна была помогать повитухе, доказывало, что я совсем не глупа. Когда Ре-нефер увела Рахиль к себе отдохнуть, она исподволь, ненавязчиво, так что тетя даже не придала этому значения, расспросила про меня. В результате царица узнала, сколько мне лет, кто мои родители и что я умею делать по хозяйству.
Когда Ре-нефер и Рахиль застали нас с Салимом беседующими в коридоре возле комнаты роженицы, царица сразу заметила, что брошенные ею семена уже проросли в воображении сына. И она сделала всё возможное, чтобы развить успех. Именно Ре-нефер посоветовала Ашнан вызвать меня во дворец, а нынче утром она специально отправила сына на рынок.
- Я боюсь, как бы девушка с гор не потерялась в городе, - сказала она Салиму. - Ты знаешь, что служанка моя глупа и способна оставить ее без присмотра.
Может быть, ты помнишь эту девушку, помощницу повитухи по имени Дина? - спросила она сына. - Такая темноволосая, кудрявая, с красивыми руками. Ты еще разговаривал с ней в тот день, когда Ашнан рожала.
Салим с такой готовностью откликнулся на предложение матери, что Ре-нефер чуть не рассмеялась.
Когда мы с принцем вернулись во дворец, двор был пуст, и об этом тоже позаботилась Ре-нефер. Служанка мгновенно исчезла. Несколько мгновений мы стояли молча, а потом Салим увлек меня в тень в углу двора, положил руки мне на плечи, припал губами к моим губам и прижался ко мне всем телом. Меня никогда прежде не касались мужские руки, да и сама я никого не целовала, однако не испугалась стремительности Салима. Он действовал решительно, но не торопил меня. Я положила руки ему на спину и прижалась к груди возлюбленного, и мне показалось, что я растворяюсь в нем.
Когда его губы припали к моей шее, я застонала, и Салим остановился. Он внимательно посмотрел мне в лицо, но увидел лишь согласие и радость. Тогда он взял меня за руку и повел в незнакомый коридор, в комнату с полированным полом и кроватью на резных ножках, сделанных в форме ястребиных когтей. Мы легли на черное покрывало, пропитанное сладкими ароматами, и обрели друг друга.