— В общем-то, я добилась почти всего, чего хотела, — продолжала я, как можно безразличнее пожав плечами. — Исполнились мои мечты…
— Вроде у тебя была маленькая дочка? И муж? — собрав забавные морщинки между бровей, вспомнил Бильбо. — Как они?
Услышав это, Торин напрягся еще сильнее. Казалось, его взгляд способен прожечь меня насквозь. Улыбка Кили слегка подвяла, я заметила, как его рука чуть дернулась, словно он хотел или поднять ее или… Фили накрыл его руку своей широкой ладонью. Младший гном немного расслабился.
— Они погибли, — резко сказала я, как отрезала. — Совсем… совсем недавно.
— О, прости меня, — тут же расстроился Бильбо. — Я сожалею, я…
— Не надо, — я больше не могу.
Я встала и вышла из-за стола. Не могу больше слушать их голоса, не могу видеть взгляд Торина. Что такое темное и непонятное мелькнуло в его взгляде, когда он услышал о гибели тех, ради кого я вернулась двенадцать лет назад? Я вышла из большой столовой. Крепко сжатый кулак со всего размаху прилетел в стену. Все вокруг разлетелось вспышками боли. В глазах остро потемнело. Я тихонько охнула и прижала руку к груди, баюкая, как младенца… Из-под крепко сжатых век стремились просочиться горячие слезы. Что мелькнуло в его взгляде?
— Несси…
Я обернулась и, не открывая глаз, почти рухнула в его объятия.
— Мне следовало найти время и поговорить с тобой, хоть немного, — шептал он. — Я так сожалею…
Я просто плакала, громко всхлипывая и захлебываясь слезами. В них, в этих слезах, было все: и стыд за мое поведение, за то, о чем я подумала, увидев то странное в его взгляде, за то, что давала авансы Кили, и смутное волнение от самого присутствия Торина, и жгучая злость на те неведомые силы, которые играли со мною, как с пешкой на шахматной доске — хотим, сделаем королевой, хотим, отдадим на съедение более сильным фигурам.
— Просто я…
— Не надо, — хрипло шепнула я, поднимая на него заплаканные глаза. — Не нужно ничего объяснять. Я все понимаю.
Он неловко погладил меня по спине, по длинным шелковистым волосам, по лицу. И какая-то жаркая сила, какое-то нежное томление поднималось во мне, накрывало меня волнами, убеждая отдаться потоку, который обязательно унесет… туда, где все будет хорошо. Я отстранилась.
— Прости, я… прости, — шепнула я.
Сначала я разберусь со своей жизнью. Сначала я поговорю с Кили. И вот тогда… после… после я буду иметь законное право быть с Торином. Если он захочет быть со мной. Только так.
* * *
Бильбо остался на ужине, а Гэндальф вышел из залы и поманил меня рукой. Торин, переведя взгляд с меня на него, легонько кивнул и вернулся в большую столовую.
— Что-то случилось, — я не спрашивала, я утверждала.
Гэндальф кивнул, свернул налево, уверенным шагом идя вперед. Я поняла, что он направляется к усыпальнице, где стоял мой гроб.
— Зачем нам… туда? — с подступающей паникой спросила я, пытаясь нагнать развившего приличную скорость мага.
— Нам не туда, — коротко ответствовал он.
И правда, мы не дошли до усыпальницы всего ничего и свернули в пещеру, бывшую когда-то кладовой, что ли… Сейчас она выглядела заброшенной.
— Ты спрашиваешь, случилось ли что-нибудь, и ждешь от меня ответа, — слепо глядя куда-то в темноту, начал Гэндальф. — Но я и сам не знаю, что именно произошло, и что еще может произойти. Я знаю только, что Тень накрывает Средиземье. Я долго думал над тем, что ты мне сказала двенадцать лет назад… о том, что история должна идти так как идет, и что любое изменение, внесенное тобой, может привести к страшным последствиям… Это абсолютно верно, я и сам это всегда знал. И сейчас… сейчас мы начинаем прозревать эти самые последствия.
— Какие? — сердце мое упало, с губ сорвался только свистящий шепот, почти неслышный, и от того кажущийся очень страшным.
— В течение этих двенадцати лет я получал донесения со всех уголков Средиземья, — Гэндальф тяжело оперся на посох; в этот миг он показался мне глубоким старцем, которому все уж опротивело. — Случаи появления странных людей, говорящих на странных языках, случаи исчезновения эльфов и гномов… А кое-кто рассказывал, что видел Черных Всадников.
— Назгулов? — неосторожно воскликнула я.