Я уселась на валун и расправила пышные складки платья. Волосы я убрала в высокую прическу, оставив открытой шею и плечи. Райни украсила мои волосы тонкими серебряными цепочками с крохотными жемчужинами, и одолжила изящное колье из лунных камней. Брошь в виде ветки шиповника с белыми цветами я, поколебавшись немного, все же не стала надевать.
Я выпила одним глотком вино, остававшееся в моем бокале, и поставила бокал на землю. От музыкальной площадки неслись звуки какой-то разудалой мелодии. Неожиданно все стихло.
— Вон она! Вон она! — от ярко освещенной площадки отделилась аппетитная фигурка Райни, затянутая в облегающее платье цвета молодой зелени.
Гномиха подскочила ко мне и схватила за руку.
— Чего ты здесь прячешься, Несси? — обдав меня легким ароматом духов, в котором преобладали нотки малины и ежевики, защебетала Райни. — Тебя ищут! Танец!
— О, нет, я не хочу танцевать, не надо, у меня с музыкой вообще отношения не очень! — я собралась и попыталась сделать вид, что шучу и просто капризничаю.
От одной только мысли, что меня пригласит Торин, все внутренности словно сворачивались плавящимся комом…
Райни, легко преодолев мое сопротивление, вытащила меня в центр танцевальной площадки. Сотни пар мерцающих в ярком свете бумажных фонариков, глаз уставились на меня. Толпа расступилась, образуя коридор, по которому ко мне шел… ну, конечно же, он… Несмотря ни на что, сердце екнуло, забилось сильнее, обида и горечь, казалось, плавятся в самой моей крови, разбегаясь по жилам и проникая в сердце… За что? За что он… такой? Красивый, сильный, храбрый, жесткий… За что…
Я, вспомнив урок танцев, протянула ему руку для поцелуя. Он изящно склонился над ней, не отрывая своего взгляда от моего лица. Нежное невесомое прикосновение. Первые тонко-серебристые звуки нежной мелодии… казалось, это ветер играет в листьях. Торин взял мою руку, приобнял за талию, и повел в стремительном и тягучем танце, чем-то напоминающем вальс. Круг, разворот, я кружусь, кружусь вокруг него, он поднимает меня вверх, словно демонстрируя звездам. Мы кружились, расставались, снова касались друг друга… и в сердце моем с каждым ударом все сильнее становилась боль. Мне казалось, еще чуть-чуть, и я заплачу. Но я сдерживалась, все еще сдерживалась, умудряясь даже улыбаться.
Торин прокружил меня на месте и уронил на свою подставленную руку. Над его головой качнулись звезды — косточки в темно-сливовом варенье неба. Танец закончился. Мы поклонились толпе. И в следующее мгновение я стояла рядом с Торином, когда к нам медленным торжественным шагом подошел Балин с небольшой синей подушечкой в руках. На подушечке покоилась большая серебряная шкатулка. Я перестала что-либо понимать. Что происходит? Торин обернулся ко мне… и его лицо исказила гримаса ярости. Он толкнул меня за свою спину.
— Стража! — ужасным голосом вскричал он.
Из толпы донеслись вопли страха. Только сейчас я услышала стук копыт по земле, и вдруг раздался острый, леденящий кровь вой… Толпа бросилась врассыпную, и на образовавшееся пустое пространство выскочил конь. Черный, как недра самой глубокой пропасти, высокий, статный, грива его волнами шелка развевалась на легком ветерке. Его всадником был назгул.
Глава восьмая. С любовью, Саурон
Это было страшно. Это было отвратительно. Это было жутко. Назгул заговорил, совершенно не обращая внимания на реакцию слушателей:
— Темный владыка Саурон приветствует тебя, гномий король! — он шипел, как исполинская змея.
Торина и меня окружила стража. Я видела, что внешне спокойные воины были напуганы. Уже долгие годы никто не видел Черных Всадников. И их появление сейчас не предвещало ничего хорошего.
Торин выпрямился и сделал шаг вперед, выходя за кольцо стражи.
— Ваше величество! — воскликнул кто-то из толпы.
Гномий король кинул лишь один суровый взгляд в сторону кричавшего. И воцарилась тишина столь полная, столь глубокая, что был слышен шелест ветра в деревьях у реки, грохот водного потока, далекие звуки из долины, где располагался заново отстроенный город людей — там сегодня тоже праздновали.