— Что надобно тебе и твоему властелину? — без всяких приветствий и вступительных слов поинтересовался Торин.
— Владыка Саурон наслышан о величайшем из гномьих королевств и о твоем подвиге, Торин Дубощит, сын Траина, внук Трора. Темный властелин умеет ценить силу и власть, но эти качества ценятся лишь у союзников.
Сердце мое похолодело, по коже скользнул липкий холодок. Это надо заканчивать. Немедленно! Если Торин оскорбит назгула или прикажет страже напасть на него… Где же Гэндальф?
— И ты смеешь…
Торин не успел договорить, безусловно, оскорбительную фразу.
— Темный владыка желает заключить мир с гномами. И в знак своего дружеского расположения предлагает тебе поистине царский подарок, Торин Дубощит. Два полных лунных месяца он будет ждать твоего ответа, гномий король.
Торин сделал еще один шаг вперед. Я подскочила к нему и схватила за руку.
— Нет, не надо, — выдохнула я.
Я до жути боялась рухнуть на колени, ноги меня не держали. Торин вздохнул, расслабился немного и положил свою теплую большую руку на мою дрожащую ледяную ладонь.
Вдруг прямо перед нами ярко вспыхнул свет. Я зажмурилась. Слышно было истеричное лошадиное ржание, пронзительный полукрик-полувой назгула. Наконец, стих стук копыт, и только тогда я отважилась открыть глаза. Перед нами стоял Гэндальф, разведя руки в стороны, сжимая посох так, что костяшки пальцев побелели, мне это было отлично видно.
Толпа испуганно зароптала.
— Всем укрыться внутри, — велел Торин и кивнул стражникам.
Двое остались с нами, еще четверо отправились на разведку. Остальные должны были сопровождать гномов, покидающих открытое пространство и скрывающихся в Одинокой горе.
На танцевальной площадке остались только мы с Торином, Гэндальф и все участники похода. Даже Бильбо, помедлив и с тоской глянув на главные врата Эребора, подошел все-таки к нам.
Гэндальф поднял с земли резную шкатулку темного дерева. Нахмурившись, он внимательно изучил ее со всех сторон и лишь потом передал Торину. Подгорный король без опаски взял шкатулку и резким движением откинул крышку. На маленькой бархатной подушечке кроваво-красного цвета лежало кольцо: тяжелое старое серебро, строгие геометрические узоры, причудливые, немного грубоватые знаки по ободку и крупный светло-голубой прозрачный камень в квадратной оправе. Лицо Торина исказила гримаса боли. Он поднял на Гэндальфа глаза.
— Это кольцо отца.
— Это одно из гномьих колец власти, Торин, — зловеще тихо произнес волшебник. — Кольцо, подаренное Дурину. Да, оно принадлежало твоему деду и, некоторое время, твоему отцу. Я считал, что оно сгинуло в Мории… Или еще раньше его отнял Некромант…
Зачем Саурон возвращает потомку рода Дурина одно из колец власти? Что задумал Черный Властелин? И какова будет цена такого подарка…
— Я надеюсь, Торин Дубощит, — волшебник вдруг приобрел вид грозный, почти устрашающий, — что ты не собираешься принимать сторону Саурона! Его речи могут быть сладки и искусительны, но поддавшегося ждет страшная участь.
— Ты оскорбляешь меня самим этим подозрением, волшебник! — неожиданно злобно рявкнул Торин.
— Я лишь хотел убедиться, — между бровей волшебника залегла глубокая морщина, глаза ярко блеснули. — Я бы посоветовал не принимать этого подарка. Гномы наименее всех чувствительны к чарам колец власти, но все же… все же… принимая подарок Саурона, ты даешь ему право рассчитывать на твою… если не поддержку, то уж точно определенную лояльность. Не принимай кольцо. И не вздумай надевать его!
— Это не подарок, — светло-голубые глаза Торина, точь-в-точь как кристалл на кольце, сверкнули гневом. — Это возвращение того, что было отнято. Кольцо принадлежит роду Дурина.
— Глупец! — силуэт Гэндальфа словно окутали тени. — Кольца власти были созданы не гномами, и принадлежат они лишь себе и, отчасти, своему черному владыке, по воле которого были созданы. Кольцо погубит тебя, Торин Дубощит. Саурон ничего не делает зря. Так зачем он возвращает тебе его? Лишь затем, чтобы поселить в твоем сердце злость, и алчность, и неутолимую боль! Лишь затем, чтобы управлять тобою, когда кольцо окончательно помутит твой разум! Ты хочешь знать правду, Торин Дубощит? Трора свел с ума не столько Аркенстон, хотя сила камня велика, он лишь завершил начатое кольцом власти. Кольцо подрывало силы твоего деда, кольцо внедрялось в его разум, сводя его с ума. Саурону никакой выгоды с того не было — потому что гномы способны противостоять его прямому влиянию. Но кем удобнее управлять — сильным, благородным и смелым мужем, или слабым, алчным, злобным существом?