Мысли об Анне и ее веселых ребятишках напомнили мне еще кое о чем. Мне же нужно заехать к врачу за результатами последнего обследования. Пять лет я безуспешно пытаюсь забеременеть второй раз. Правда сейчас… сейчас это вообще потеряло смысл. Нет ни Оливии, ни Джеффа.
— Я сожалею, — я знала, знала, отправляясь сюда, что мне скажет врач.
Подозревала…
— У вас не может быть больше детей.
Роковая фраза прозвучала, и все остальное перестало существовать. Только белые стены с развешанными на них дипломами в золотистых рамочках… Я встала, и молча вышла из кабинета. Кажется, врач что-то кричал мне вслед.
А вот и мой мертвый дом… Взгляд метнулся к черной бархатистой ткани, которой было задрапировано зеркало. Странно… вроде бы, я оставила ткань лежать на полу, когда уходила к врачу… Как всегда в минуты безотчетного страха, я прижала руку к броши в виде ветки шиповника с белыми цветами, которая была приколота к моей рубашке. Всегда теплая, легко нагреваемая теплом тела, брошь помогала мне успокоиться. С тех пор как… я постоянно ее ношу.
Наверное, я накинула ткань на зеркало, уходя… Может быть, накрыла и забыла? Не сама же ткань на него прыгнула?.. Хе-хе, не смешно… И тут сердце мое пропустило несколько ударов. Край ткани едва заметно ПОШЕВЕЛИЛСЯ. Как будто из зеркала дунул воздух. Или как будто кто-то по ту сторону шевельнул ткань…
Я сделала несколько шагов назад, сжала в руках толстый справочник, лежавший на столе, и снова подошла к зеркалу. Я резко дернула ткань вниз… И по моему телу побежали стада холодных мурашек… Дрожь подкралась к кончикам пальцев, вынуждая меня выронить справочник. Во рту пересохло.
В зеркале не было моего отражения.
В зеркале был тот зал, который уже давно снился мне. Тени от пламени факелов играли на его стенах и полу. Отсветы выхватывали из тьмы мраморные, ослепительно-белые… саркофаги? Дрожь усилилась, мои зубы застучали. Вот тонкий язычок пламени своим светом лизнул стоящий в самом дальнем углу зала хрустальный гроб. Его стенки ослепительно сияли даже в этом полумраке. Я вгляделась внимательней… насколько позволяло зрение… и тут гроб будто пододвинулся, угол обзора изменился и я смогла ясно разглядеть девушку, лежащую под тонкой крышкой… Не сказать, чтобы красавица… Личико маленькое, худенькое, бледное, да на носу едва заметно видны веснушки. Густые, но какие-то коротковатые ресницы. Тонкие руки… одна вытянута вдоль худенького тела, завернутого в белое одеяние, вторая сжимает какой-то ярко-красный шарообразный предмет… На лбу чудный венец с крупным лунным камнем, отражающим свет… Кроме этого венца в девушке только одно было восхитительно — длинные каштаново-рыжеватые локоны, струящиеся до пояса. Блестящие, наверняка, мягкие на ощупь. Она выглядит так, словно спит… Но не видно дыхания, хрустальная крышка гроба не затуманивается… Тут дрожь сотрясла меня с головы до ног, зубы противно клацнули. Это же я!
В ужасе и замешательстве я протянула руку и коснулась черной глади зеркала. Она заволновалась под моими пальцами, как озерная гладь, круги пошли по зеркалу, расходясь все дальше. Я почувствовала холод. Мои пальцы легко прошли сквозь амальгаму, словно сквозь толщу воды. Я задержала дыхание, и тут мир вокруг меня завертелся, опрокинулся, словно я падала.
Глава вторая. Спящая Не-Красавица
Потолок оказался прямо перед моими глазами. Если выражаться еще точнее, перед моими глазами была крышка хрустального гроба, а вот выше нее уже потолок. Потрясающе однажды проснуться в гробу! Пусть даже в таком красивом. Я поднесла к лицу шарообразный предмет, который был у меня в правой руке. Как ни странно, этот предмет долженствовал изображать яблоко. В качестве материала был использован гранат.
Впрочем, рассмотреть все можно, выбравшись из гроба. Что-то у меня начинает развиваться клаустрофобия… Я уперлась руками в крышку гроба… и обнаружила, что она не открывается. Не открывается… НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ! Я изо всех сил забарабанила кулаками по крышке — а попробуйте-ка хорошенько размахнуться, лежа в гробу! Затем я попробовала постучать ногами. Ничего не вышло. Что это за хрусталь такой, а? Поверхность крышки быстро затуманивалась от моего дыхания. И до меня так же быстро дошло, что, если крышка сидит очень плотно — скоро воздуха не станет. Левой рукой я машинально сжала брошь в виде ветки шиповника. Странно, но брошь оказалась здесь — была закреплена на этом белом сава… одеянии.