Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и не паниковать. Может быть, кто-нибудь приходит в эту усыпальницу, а? Навестить там… Ага, а если это происходит раз в три недели? Так, спокойно, спокойно… Ну меня же сюда закинуло не для того, чтобы я просто задохнулась в гробу? Эта мысль показалась мне очень жалобной. Как будто обреченный на казнь уговаривает своего палача хоть на денек отложить аутодафе. Через некоторое время я поняла, что воздух все-таки заканчивается. Меня неудержимо потянуло в сон. Я закрыла глаза…
…И открыла их, почувствовав резкий приток воздуха. Крышка гроба была откинута, а меня в немом удивлении смотрели… эээ… гномихи? гномки? Гномья женщины! Общим количеством три штуки. Одна из них держала в руках поднос, на котором были разложены расчески, маленькие ножнички, разного размера полотенца и салфетки. Вторая держала небольшой тазик с водой.
Эта немая сцена стала бы шедевром любого спектакля.
— Ты… жива? — на вестроне воскликнула та гномиха (буду называть так, а то «гномья женщина» слишком длинно), которая стояла с пустыми руками.
Я села, с удовольствием хрустнув позвонками и потянувшись.
— Хмм… вроде бы, — с трудом подбирая слова на языке, когда-то казавшемся мне родным, сказала я.
Двенадцать лет я не слышала слов на вестроне, двенадцать лет только напевала себе под нос песенки гномов, те, которые могла вспомнить. Окружающие живо интересовались, какой это язык, на что я всегда отвечала по-разному.
Как же было приятно снова говорить на нем, снова его слышать!
Гномихи переглянулись и дружно уставились на меня подозрительными взглядами.
— Где я? — знаю, что этот вопрос всегда звучит банально и скучно, но все же выяснить не помешает.
— В усыпальнице Эребора, — отвечала мне все та же гномиха.
Кстати об этой гномихе… Кого-то она мне напоминала, ее лицо, манеры… Черные буйно кудрявые волосы легонько разбавлены парой нитей серебра, жесткие волевые черты лица, аккуратно подстриженные бакенбарды, полоски темных волос от них спускаются к подбородку и там соединяются. Телосложения она была крепкого, ростом, думаю, чуть ниже меня, одета очень… богато. Черная кожа, блестящий металл, серебристого цвета рубашка, поверх кафтан с серебряными пуговицами, вместо юбки штаны. Пальцы обеих рук унизаны кольцами, на шее изящный медальон с небольшим круглым сияющим изнутри турмалином. И, да, грудь у нее была такая… существенная. Прям аж завидно стало на мгновение… А, главное, глаза. Восхитительные светло-голубые глаза.
— Ты Дис? — тихо спросила я.
Гномиха кивнула и протянула мне руку.
— Выбирайся. Как ты себя чувствуешь?
Опираясь на крепкую руку, я встала из гроба и слегка пошатнулась.
— Голова немного кружится, — едва слышно пролепетала я.
И еще меня неожиданно затошнило. Это совершенно не было похоже на те чувства, что я испытала двенадцать лет назад, просыпаясь из комы. Там-то я некоторое время даже на ноги встать не могла. А сейчас… Легкое головокружение, тошнота, слабость в коленях — ерунда. Что ж, стоит помнить, что это фантастическая реальность, почти сказка. Интересно, а что случилось со мной в моем реальном мире?
Пока я находилась в полной прострации, Дис чуть ли не силком втащила меня в какую-то пещеру, явно жилую. Усадила на кровать, велела своим подругам принести горячего вина со специями и какую-нибудь одежду.
— Как же это случилось? — пробормотала она, исподлобья глядя на меня своими необыкновенными глазами.
— Я не знаю, не знаю, — вот и все, что я могла ответить.
Думаю, мне еще предстоит разобраться в этом. В моем мире прошло двенадцать лет, а здесь?
— Какой сейчас год? — спросила я.
— Две тысячи девятьсот пятьдесят третий, — не раздумывая, ответила Дис, и добавила. — По людскому счислению.
Значит, и тут тоже прошло двенадцать лет… Хмм… И зачем меня вернули? До Войны Кольца еще далеко, я столько вряд ли проживу, да даже если и проживу, к тому времени буду уже, мягко говоря, недееспособна. Насколько я помню, еще даже Фродо не родился…