Обед прошел относительно спокойно. Ори, Бофур и Балин выспрашивали меня о том, как я жила эти годы, чем занималась и в каком же мире я живу. Я не была уверена, что могу рассказывать такие вещи, поэтому отвечала уклончиво, размыто, коротко. Двалин со мной не разговаривал, лишь по-прежнему мрачно поглядывал исподлобья, и время от времени переглядывался с Дис.
Интересно, а как меня встретит Торин?.. Сумеет ли простить? Я думала, что больше никогда не увижу его… Мне было трудно сосредоточиться на еде, меня одолевали тяжкие мысли о Подгорном короле. Наверное, я больше не могу вот так запросто общаться с ним. Хотя, разве я когда-то общалась с ним запросто?
А как встретит меня Кили? Ведь ему я даже ничего не объяснила перед уходом… Выдала неуклюжую ложь про какую-то прогулку с Гэндальфом…
Я сделала большой глоток вина, пытаясь заставить себя успокоиться, и поперхнулась. Двалин стукнул меня по спине так, что я чуть не ткнулась носом в столешницу.
— Спа-сибо, — прокашлявшись, сказала я.
Мне в голову пришла неожиданная мысль… А что, если?..
— А кто считается наследником Торина? — как бы между прочим спросила я, пытаясь сделать вид, что это самый обыкновенный вопрос, который ничуть не волнует меня.
Ну, подумаешь, о погоде спросила…
— Мой брат до сих пор не женился, — Дис посмотрела на меня тяжелым взглядом. — И вряд ли уже женится. Наследником Эребора является Фили. Если не женится и он, то следующим будет Кили.
Не женился… могу ли надеяться?.. Очнись, и рухни, наконец, на грешную землю, Миранда Морган. Мое сердце жалобно затрепыхалось. В памяти воскрес тот яркий солнечный день, когда мы с Джеффом в очередной раз ругались из-за развода, а Оливия дулась на меня за то, что я постоянно забывала называть ее Джейсоном.
— Остынь, — спокойно бросил Джефф. — Я уеду, а ты тут… подумай. Пожалуйста. Мне правда неприятна вся эта ситуация.
— Пап, я с тобой!
Они уехали, я даже не знала, куда именно. Я с ними не попрощалась, все еще кипя от злости и раздражения, не зная, что в следующий раз увижу только гору обугленного металла и почерневшей плоти, в которой уже не различить ни цветного ежика волос Оливии, ни волнистых темных кудрей Джеффа. Судмедэксперт попросил меня не заглядывать под простыню, но я кричала, что хочу видеть мужа и дочь, и мне дали увидеть. Здоровенный цементовоз врезался в рейсовый автобус, снес его начисто и еще несколько машин, следовавших в потоке движения за ним. В том числе, машину, где ехали Джефф и Оливия. А вдруг?.. Вдруг они тоже где-нибудь? Здесь? Нет, таких совпадений не бывает… А что если?.. Двенадцать лет назад я уснула и не проснулась, они погибли сейчас, следом я оказалась здесь… Может ли быть… Я ругалась с Джеффом, я в сердцах выкрикнула…
— Зачем я вообще вышла за тебя замуж? Зачем вообще это все?..
А потом плакала в кладовке над раскрытой коробкой, в которой держала брошь в виде ветки белого шиповника. Я так страдала над несуществующей любовью, что упустила настоящую. Я не научилась до конца считать, что Средиземье было лишь галлюцинацией. В тот момент я отчаянно пожелала вернуться, и избавиться от всего, что обижало и расстраивало меня в настоящем мире. И сколько страшных часов я провела в пустом доме после этого, проклиная себя за сказанные вслух и мысленно слова. А потом выбросила брошь. Я ее выбросила. Я ее выбросила. И вот я здесь. И она тоже.
Это я их убила.
Какое право я теперь имею?.. Пусть даже он и ждал меня все эти годы… Но это вряд ли… Он даже тогда, когда мы оба считали, что видимся последний раз в жизни — даже тогда не сказал, что любит. Может быть, любила только я. Может быть, я все это выдумала…
Дальше обед проходил в молчании.
* * *
— А ты тоже умеешь делать фейерверки, как Гэндальф? — восхищенно тараторила Райни, провожая меня до выделенной мне жилой пещеры. — А еще что-нибудь умеешь? Покажи, а? Ты, наверное, столько приключений пережила! Ух! А меня никто никогда не брал в поход! Родители говорят, что я слишком молода, и что гномья женщина должна хранить очаг в отсутствие мужчины, чтобы ему было, куда возвращаться… Но я…