— Отпусти, — шепчу. — И с чего ты взял, что я придумываю?
Он не слышал. Его пальцы дрожали, но не отпускали.
— Ты знаешь, каково это — просыпаться с невыносимой болью в голове? Сэйд готовить не умеет и никогда не передаст пожрать мне. Он о себе позаботиться не может, не то что обо мне.
Я не знала, что ответить, но он продолжал.
— Ты знаешь, что я чувствую к тебе? — он сжал сильнее. — Ненависть. И ты будешь гнить в этом доме. В этом подвале. Ты будешь кричать, но слышать тебя буду лишь я. Так тебе понятнее?
Прежде чем я успела что-либо ответить, в кабинет постучали. Незнакомец зашёл, как к себе домой. Высокий мужчина, с рваным шарфом на шее. Руки тоже в шрамах, а на запястье — набитая рожа быка. Он сел. Да что ж, блять, за общежитие в этом доме?
— Та это я Сэйду передал жратву, неблагодарная ты псина, чо ты орёшь на весь дом? — окликнул он его. — У тя галава раскалывается? — говорил он с грузинским акцентом. — Так шо ты начинаешь?
— Заза, ну не ори ты, — почти умоляюще попросил Резо.
— Шо ты на бабу накинулся? Ты хто ваабще?
— Я?.. — сказала я, даже не зная, что ему ответить.
— Ты шо, галава, -- обращался он уже к Резо. — Ты опять себе бабу нашел?
— Как видишь.
— На ней же живого места нет, ты шо совсем сдурел?
— Помолчи, — тихо сказал Резо.
— Тебе напомнить что ты сделал с Аней и Леной?
Тишина. Только мои шаги назад. Только нарастающее напряжение между ними.
— Хватит, — прошипел Резо, но я уже понимала: он еле держится.
— А Катя?
Удар. Громкий.
Я проснулась от резкого стука стекла о пол.
Комната была чужой. Табачный дым медленно поднимался и оседал, внушая бешеный страх. Окна были заколочены, свет сочился сквозь щели — мне так хотелось на улицу. Там лето, солнце. Сквозь щели я видела: за окнами то ли лес, то ли посадка. Где-то капала вода.
На полу — мазки краски, куски холста и россыпь бумаг.
Я села. Постель подо мной была мокрой. Я посмотрела — моча. Я описалась во сне. Подозреваю, что это хламидиоз. В этом доме я начала страдать от недержания. Ткань подо мной была ещё тёплой.
На стене висел портрет. Мой. Но лицо было не моим. Оно дёргалось. Глаза мигали. Губы шевелились.
— Гертруда… — прошипел холст. — Зачем ты осталась?
Я зажала уши руками. Не слышать. Не видеть.
— Хватит… хватит…
...
Что Вы знаете о хламидиозе? Девушки, Вы часто замечаете на трусиках странные, густые, слизистые выделения? А когда ходите в туалет по-маленькому, испытываете дискомфорт? Мужчины, кто из Вас сталкивался с уретритом? Впрочем, это не так уж и важно.
Важно другое: хламидиоз передаётся половым путём. И не имеет значения, как именно вы долбитесь — анально, орально или, может быть, по классике, вагинально. Вы можете хоть всю жизнь заниматься сексом со своим любимым мужем, а потом в один день он принесёт Вам «фиолетовую красавицу» от любовницы Лиды и подарит её в тот момент, когда Вы решите поласкать язычком головку члена.
Сразу Вы этого не поймёте. Пройдёт месяц — и Вы почувствуете все «радости» жизни. А потом… развод.
...
Передо мной — дубовый стол. На нём — бутылка рома, три пустых стакана, пепельница, переполненная окурками.
— О, праснулась, — сказал он так, будто это было обычное утро. Хотя за окном уже был вечер.
Я не могла говорить.
— Мы тут… вспаминали, — Заза подмигнул. — Как наш любимый друг Адамчик чуть не женился на Катюше.
Адамчик? Какой раз его называют другим именем? Третий или четвёртый?
— Та не женился бы я на ней.
— Канешна не женился, — еле волоча язык, ответил Заза. — Она ж следак. Как бы она тя поняла?
Я смотрела на них с ужасом, не понимая, откуда знаю девушку по имени Катя. Её образ всплывал во сне, — но я не могла вспомнить о ней ничего конкретного. Ни голоса, ни лица, ни времени, когда мы могли пересечься.
Когда Резо вышел из комнаты, я медленно подсела к пьяному Зазе. Он тяжело дышал, уставившись в стол, пальцы лениво водили по краю стакана. Я не спешила говорить — боялась упустить момент, когда он был достаточно пьян, чтобы не следить за словами.
— А кто эта Катя?
— Тю, Катюха? — мямлил мужчина. Его лицо было перекошено от выпивки. — Та баба одна. Следак, засадила меня меня на семь год. А этат.. — он икнул. — Адам или как его там ты завешь, кароче, ну типа, замутил. Вдул... Любил её...
— Дорогуша, вы что тут вынюхиваете? — прошипел уже знакомый мне голос.
Я дёрнулась: слишком была сосредоточена на пьяных бреднях Зазы, который мало того что был в стельку пьян, так ещё и говорил с акцентом, только усугублявшим всю ситуацию.